Марина вытерла сырым вафельным полотенцем последнюю чашку, вздохнула и наконец опустилась на стул. Максим поставил точку на помятом клетчатом листке, запихнул в рюкзак учебники и тетради и заглянул в дневник:

— Мам, нам завтра на труды надо жёлуди.

— И почему ты говоришь об этом в одиннадцать вечера?

— Забыл, — буркнул Максим и застегнул рюкзак.

Марина сжала губы в бесцветную нитку, ушла в комнату и грохнула дверью. Через минуту, в джинсах и свитере, прошла в прихожую и сердито глянула на сына. Он уже уселся рисовать свой комикс про инопланетян и похищенного из булочной папу. Марина прошипела что-то под нос, влезла в кроссовки и куртку, собрала волосы в хвост и звякнула ключами.

Сентябрь в этом году был тёплый и приятный, как медовый чай. Каждый шаг шуршал, тянуло костром, где-то вдалеке лаяли собаки. Под редкими фонарями, через два двора, Марина прошла к огромному дубу, который стоял здесь сколько она себя помнила, даже дольше.

— Все их, наверно, ещё на выходных собрали, — ворчала Марина, сидя на корточках и выискивая гладкие жёлуди в шершавых шапочках. — А у нас — всё в последний момент, всё не как у людей.

Она ползала под дубом, заглядывая под каждый лист, только что не хрюкала. Наконец выпрямилась, отряхнулась и посмотрела в пакет, где лежали шестнадцать желудей. Было непонятно, сколько их вообще нужно. Ну, если что, лишние можно принести обратно.

Марина вздохнула и побрела к дому. Вокруг стало как-то подозрительно тихо и неуютно, как в пустой чашке. Даже собаки перестали лаять, а шаги шуршать. Она остановилась и посмотрела на мигающий фонарь, который всё же погас. Перевела взгляд на небо — непроницаемо чёрное и усыпанное звёздами, как манкой на последней поделке Максима. Вдалеке, между застывшими крупинками, появилась мерцающая точка. Казалось, это падающая звезда, которая очень быстро приближается...

Марина вдруг почувствовала, что отрывается от земли и летит. Убранные в хвост волосы поднялись, как наэлектризованные, ключи на цепочке тоже устремились вверх, даже пакет с желудями, зажатый в кулаке, потянулся к небу. Марина хотела зацепиться за фонарь, но тело словно одеревенело. Слух пронзил противный ноющий скрип — такой бывает у старых ржавых качелей, которые не смазывали никогда. Всё небо закрыл мерцающий и плоский, как блюдце, космический корабль.

Яркая вспышка ослепила — и Марина оказалась в необъятной светлой комнате. Ключи брякнули, пакет обмяк, но тело всё ещё не слушалось. Громадное существо, похожее на человека, только медного цвета и будто бы вырубленное из дерева, толстыми пальцами ухватило её за воротник и посадило в прозрачную сферу.

— Пап, но нам завтра на труды нужны люди, а не один человек, — пробормотало существо поменьше, рисующее что-то за столом.

— И почему ты говоришь мне об этом в полдвенадцатого ночи, а? Всё у тебя в последний момент, всё не как у гипноскрипов, — существо побольше чертыхнулось и уселось за руль. — Сколько надо?

— Не знаю, учительница не сказала.

— Ладно, возьмём шестерых. Если что, лишних положим обратно.