— Это ещё что за хрень?

— Где?

— Да вот же, светится. Прямо смотри.

Макс посмотрел на Женьку так, будто она свихнулась. Ну, в смысле, окончательно, а не как обычно.

— Ты вообще хоть иногда обращаешь внимание на то, что вокруг тебя творится? Этот дом два года строили.

— Мне это не нравится.

Женькины брови попытались обняться, и между ними появилась сердитая складочка. Ей действительно очень не нравилось, когда происходило что-то, мешающее жить так, как Женька привыкла. Как было сейчас.

— Раньше здесь ничего не сверкало, и я могла смотреть на Луну. И на звёзды, если погода хорошая.

— Так смотри, кто тебе мешает?! Вон Луна твоя, на месте.

— Эта хрень ей мешает светить. Я бы на месте Луны обиделась и ушла совсем.

— Ты таблетки свои сегодня пила?

Макс любил Женьку. Любил со всеми её загонами и причудами, хотя, признаться честно, иногда это было непросто. Она будто жила в своём собственном мире — маленьком, не больше их крохотной квартирки. Мире со своими законами и правилами, которые Женька сама же и выдумывала — «создавала», как она говорила. Начинающий демиург, блин.

— Прекрати. Моя крыша на месте, в отличие от этой... Нет, серьёзно, кому вообще могло прийти в голову подсвечивать такой уродливый дом? Ночью!

— А по-моему, ничего так, современно смотрится. И дом нормальный, получше нашего.

— Они моё небо украли, Макс, моё, понимаешь?.. И Луне моей теперь светить сложнее, ты бы сам хотел светить рядом с этими квадратами по три этажа? — Женька как-то слишком быстро завелась и уже начала наматывать нервные круги вокруг Макса. — В этом окне всегда была пустота! Она там специально была, понимаешь? Для того, чтобы прямо из кровати присматривать за облаками и листочками, когда они с деревьев слетают. Для того, чтобы ночью на Луну глянуть и понять, что она для тебя одного светит, от всей своей круглой большой души! Ты вообще понимаешь, чего они меня лишили?!

«Не пила она сегодня таблетки», — грустно подумал Макс про себя. Да уж, не вовремя врубили эту подсветку в новом ЖК. Макс ничего против не имел — по большому счёту ему было пофиг на стройку: окно закрыл — и не слышно ничего. На подсветку он и вовсе не обратил внимания — ну сделали и сделали. А тут вон, у демиурга «небо украли».

— Жень, зафиксируйся, пожалуйста. В глазах мелькает уже от твоей беготни, — она остановилась и тут же оказалась в крепких объятиях. — Дом уже сдали, там люди живут. Его не сдвинуть. Луна привыкнет, ты тоже со временем привыкнешь. Посмотри, тут ещё много места для неба осталось, облака видно будет.

— А я сдвину его, — хлюпнув носом, тихо и зло прошептала Женька.

— Кого?

— Дом этот дурацкий.

— Жень...

— Сдвину! Вот увидишь. Ты только продолжай в меня верить, ладно?

На душе у Макса заскребли не кошки — саблезубые тигры. «Быть рядом и не поддаваться эмоциям», — так сказал Женькин врач на последнем приёме, когда она, уставшая от раздражающих вопросов, вышла из кабинета, а Макс остался. Ладно. Ладно, он будет рядом. Они справятся.

— Ладно. Эй, мокрый нос, что тебе сделала моя толстовка? Мне же завтра в ней ещё в командировку ехать, слышишь?

«Больше никогда не поеду на автобусе из аэропорта», — думал Макс, когда поднимался по лестнице на пятый этаж. Командировка прошла нормально, но постоянная тревога за Женьку не отпускала — как она там без него, вдруг опять случится истерика с домом, а никого рядом нет. Но Женька ежедневно записывала смешные кружочки, выглядела весёлой и обещала какой-то сюрприз. Макс от Женькиных сюрпризов ничего хорошего не ждал.

— Макс, ты дома!

Она прыгнула на него с разбегу, отчаянно вереща. Соскучилась за неделю.

— Ты меня сейчас уронишь, — засмеялся Макс и поцеловал её в щёку.

— Пойдём, пойдём скорее, я должна тебе это показать! — Женька потянула его в комнату, но вдруг остановилась. — Хотя стой. Закрой глаза.

Макс послушался. Наверное, сделала перестановку в комнате, чтобы не видеть окно — что ж, это даже неплохо: значит, таблетки действуют, она справилась с этим наваждением.

— Открывай.

Макс стоял перед трёхстворчатым окном и смотрел на наливающееся чернотой лиловое небо. Луна светила так ярко, что больше походила на отполированную фару отцовской «Лады», а справа от неё уже загорались первые скромные звёзды.

— Скажи же, что так лучше? Было непросто, но я сказала себе: «Макс в тебя верит, значит, ты сможешь». Ну и сдвигала каждый день понемногу. А сегодня наконец закончила, как раз до твоего звонка успела! Я молодец? Ну! Скажи, что я молодец!

— Ты молодец, — прошептал ошарашенный Макс.

Новый элитный двадцатичетырёхэтажный ЖК, стоявший где-то сильно правее их дома, больше не мешал светить Женькиной Луне.