Я хотел велосипед. Он был у всех во дворе. Даже у Марины! Но не у меня. Скажите: разве можно гулять с друзьями, если они едут, а я иду?

Рассказал о своей беде папе. Папа выслушал и согласился: довод весомый. Тяжелее гантелей, что пылятся на балконе.

— Никитка, я всю голову сломал, куда будущую премию потратить, — улыбнулся папа. — Теперь знаю, что купить: велосипед.

И я стал ждать премию. Неделю, другую. Месяц.

— Ну когда же? — спрашивал я.

Папа разводил руками:

— Премия — существо загадочное. С ней невозможно ничего предугадать.

«Так всю жизнь прождать можно», — подумал я. И решил обратиться к другому загадочному существу — Тряпе.

Про Тряпу мне рассказывала Марина. А Марине бабушка. В её доме, который называется «пятьсот весёлый», когда-то проживали пятьсот человек! Если столько людей находятся вместе, непременно что-то заводится. Вот у них и завелась Тряпа.

Если верить Марине, Тряпа исполняла желания. Но не просто так. Ей за это надо принести что-то ценное. Есть ещё какие-то правила, но я не запомнил. И, что самое обидное, не запомнил, как Тряпу найти. Марина проводить не могла: несколько недель не выходила из дома — болела. Пришлось идти наугад. Главное, в сумерках: всё загадочное происходит в это время.

Я стоял возле «пятьсот весёлого» с кораблём в руках. Вокруг никого. Будто не в городе находился, а в пустыне.

— Тряпа! — позвал я.

Тишина.

Зашёл в подъезд. Поднялся по ступенькам.

— Тряпа! — Я потряс кораблём.

Безрезультатно.

Вышел. Решил обойти дом по кругу. Вдруг где-то притаилась?

— Тря-а-а-апа-а-а-а! — крикнул громко. Но никто не показался. Только темнее стало.

— Чего шумишь? — вдруг послышалось за спиной.

Я подпрыгнул и выронил корабль. Обернулся. Сразу понял, что голос принадлежал Тряпе. Ей идеально подходило имя.

Она выглядела как передвигающийся холодец. Только большой: мне по пояс. Обычный холодец состоит из мясного бульона, а Тряпа состояла из бульона вещевого. По сути, это была куча наваленных предметов: одежда, игрушки, инструменты, гаджеты, посуда. Тряпа носила солнечные очки и соломенную шляпу. Нос был накладной, как у артистов в цирке. А губ не разглядеть: рот спрятан за шерстяным шарфом. На руках-палочках надеты зелёные перчатки. А на ногах огромные коричневые ботинки.

— Тебя ищу. Я Никита. Говорят, ты желания исполняешь. Исполнишь моё?

Тряпа вздохнула: холодец из вещей приподнялся и снова осел.

— Терпеть не могу враки! Они дурно пахнут. Запомни: я не исполняю желания, а обмениваю на ценности. Принёс что-нибудь?

Я закивал и поспешил поднять корабль.

Тряпа взяла его в палочки и принялась вертеть.

— Добротный! Что за него хочешь?

— Велосипед!

Холодец затрясся, вещи внутри подскочили. Из шарфа полетела моль.

— Велосипед по-прежнему в топе запросов. Условия знаешь?

— Ну... я тебе что-то даю, ты мне. Так?

— Не так! — Соломенная шляпа начала двигаться, будто Тряпа качала головой. — Ты три дня не должен врать. Справишься — получишь велосипед. Корабль тоже верну. Соврёшь — дырка тебе от бублика, а не желание. Понял?

— Всего лишь? — удивился я. Подумаешь: не врать три дня. Ерунда какая.

— Условия для всех стандартные. Я редко передумываю. По перчаткам?

Тряпа протянула палочку в перчатке. Я с готовностью её пожал.

Два дня прошли идеально: на выходных врать незачем. Но потом наступил понедельник... И принёс проверенные тетради по русскому языку.

— Что за сочинение получил? — спросила вечером мама.

— Пока ничего! — сразу ответил я. Не признаваться же, что скатал у соседа по парте и учительница заставила писать новое! Зачем волновать маму? Вот сдам работу — и расскажу про оценку.

«Это не ложь, а отсрочка правды», — рассуждал я на пути к Тряпе.

Но Тряпа считала по-другому. Она задвигала накладным носом и погрозила пальцем в перчатке:

— Ложью пахнет.

— Но за сочинение ещё не поставили оценку! — настаивал я.

Тряпа чихнула. Шляпа на ней подпрыгнула.

— А теперь пахнет изворотливостью!

Пришлось нести другую вещь для обмена: конструктор — портовый кран с магнитом и вагончиком с грузом. Я сам его собирал! Жалко, конечно. Но что не сделаешь ради велосипеда.

Тряпе кран понравился. Она засунула его под мышку и направилась к подъезду. Видимо, где-то там хранила сокровища.

Я держался два дня. Про все оценки честно рассказывал, про все провинности. Но в четверг сосед по парте — тот самый, у кого сочинение списывал, — похвалился:

— В субботу с дедушкой на моторке катаюсь.

Прогулка по Оби — это вам не цирк или кино. Это настоящее приключение! Такое молча не оставишь. На такое отвечать надо.

— А я кораблём управлять буду. Штурвал держать, — вырвалось у меня.

Я успокаивал себя: это не ложь, просто фантазия. Ведь кто знает, как оно сложится? Может, действительно, кораблём управлять научусь?

Себя-то я уговорил. Но как уговорить нос Тряпы? Она его зажала пальцами-веточками и прогнусавила:

— Солгал. Без сомнений, солгал.

— А чего он хвалится? — я пнул камень, лежащий возле ног.

Тряпа вздрогнула. Внутри неё что-то громыхнуло. Будто железяки ударились друг о друга.

— Пахнет неприкрытой завистью, — развела она перчатками. — Так уж и быть, попробуй ещё разок. Последний.

Выбора не оставалось. Ради велосипеда я пошёл на крайние меры: понёс капитанскую фуражку.

— Не хочется себе оставить? — спросила Тряпа.

— Хочется, — ответил я. — Но велосипед хочется больше.

Тряпа сняла соломенную шляпу и сунула куда-то внутрь холодца. Вместо неё надела мою капитанку.

— Такую красоту ещё не приносили. Угодил. Давай-ка осторожнее в этот раз: три дня без вранья или фуражку себе оставлю.

Пятницу я легко продержался. А в выходные намеревался молчать. Нет разговоров — нет проблем. В субботу играл в компьютер, в воскресенье отправился на улицу. Думал, поброжу один и вернусь. Но наткнулся на Марину.

— Марина! Ты выздоровела?! — Я очень соскучился по подруге.

— Конечно! Мне лучше. Разве не заметно?

Честно говоря, Марина казалась похудевшей, бледной и будто уставшей. Но в её глазах читалось столько надежды! Не мог, никак я не мог сказать правду. Она отказывалась слетать с языка.

— Ещё как заметно! — соврал я. — Выглядишь отлично.

Марина улыбнулась. На её щеках появился румянец.

А я мысленно распрощался и с фуражкой, и с велосипедом. Не врать оказалось невероятно сложным заданием.

Вечером побрёл к Тряпе. Сам не знал зачем. Ведь три попытки с треском провалились.

— Тебе идёт, — сказал я, имея в виду фуражку.

— Спасибо, — поблагодарила Тряпа.

Вдруг она сняла головной убор.

— Но тебе в ней лучше.

Она протянула капитанку. Я машинально её взял.

— Я же соврал... Почему возвращаешь фуражку?

Тряпа вытащила цветастый платок и повязала его как бандану. Я наблюдал за ней, ничегошеньки не понимая.

— Не вся ложь дурно пахнет, — пояснила Тряпа. — Твоя получилась с нотками сострадания.

Развернулась и зашагала в противоположную от дома сторону. На секунду остановилась и крикнула:

— Привет Марине!

И Тряпа исчезла.

Дома меня ждал велосипед. Оранжевый, с кучей скоростей, светоотражателем и звоночком. Папа получил премию!

Я запрыгнул на велик и поехал к Марине. Передавать привет и рассказывать историю про Тряпу. Честно, как было. Без всяких врак.