Всё было решено, спланировано и оплачено: мальчишник, свадьба, поездка на Мальдивы. Олег ехал в загородный отель, который рекомендовал для мальчишника будущий тесть, отец Светланы.

— Вы ушли с маршрута, — сообщил навигатор. И правда, на съезде с трассы Олег повернул не направо, к отелю, а налево. «Куда это я?» — спросил себя мысленно и сразу понял — куда. Ладно, успею, заеду на минуту и обратно, невелик крюк. Он сам не знал, почему его потянуло на ту поляну. Не ждал же он, что там и сейчас майское солнце, музыка и Аня танцует, рискуя опрокинуть мангал.

Он продрался к поляне напрямую сквозь перелесок. Там было как везде — серо, зябко, пахло сыростью и прелым листом. Захлюпало под ботинками. От дороги, где он бросил машину, доносился гул. Стучал по капюшону октябрьский дождь, как в детстве дед согнутым пальцем стучал ему по темечку: «Вот дурачок». Вот дурачок.

Поляна была небольшая, с жухлой травой, вкопанными в землю столом и скамейками из посеревших досок, крутым спуском к реке. Тряпкой висело на дереве забытое полотенце («Солнечный цвет!» — кричала тогда Аня, выбрав его в магазине. «Цыплячий», — смеялся он). Выцвело до мёртвого грязно-бежевого. Олег поспешил к нему и споткнулся о мангал. Они купили его в то утро на бегу в «Ленте» вместе с шашлыком и углями. Собирали в четыре руки — новый, блестящий, непрочный. Тонкие стенки, тонкие ножки, неустойчивый, как новорождённый телёнок. Сейчас он лежал на боку, с подвёрнутой ногой, оплетённый засохшим вьюном, с чертополохом в изголовье. Пепел — мокрый, спрессованный. Холмики углей темнеют. Антон взял один, тот рассыпался под пальцами, оставил чёрный след и запах гари.

Подошёл к полотенцу — вытереть руку. Потянул. Застучали по капюшону крупные капли (вот дурачок). Полотенце, которое искала Аня в сумке, вытряхивая всё на зелёную яркую траву. Её первая истерика из-за ничтожного этого полотенца, первая в череде многих, испугала его тогда и обескуражила. Он метался, обещал купить новое, и что-то рвалось в их отношениях, как сейчас порвалась мокрая ткань в трупных пятнах плесени, влажная, жирная, с застрявшим в прорехе ржавым ивовым листом. Антон достал из кармана салфетку и вытер руку. Постоял.

Бывшая ярко-жёлтая прищепка, выгоревшая до бежевого, хрустнула под пальцами, обнажила в самой сердцевине бесшабашный весёлый цвет — пахнуло речной свежестью, подгоревшим шашлыком, запахом горячих Аниных волос — и упала с руки в путаную траву, будто её и не было.

Он шёл обратно. Вспоминал, поставил машину на сигнализацию или нет — и не мог вспомнить. Оказалось, не поставил. Сел, достал влажные салфетки и тщательно вытер руки от жира, от запаха плесени и гари. Глянул на часы — успевает.

— Вы вернулись на маршрут, — объявил навигатор.