Авто не узнал свою улицу. Листья засыпали город. Утонули бездомные, распухшие на хлебе собаки. Зной и дрожжи изнуряли их так, что они не отзывались ни на шум, ни на ласку. Утонул дедушка Арчил. Каждое утро он раскладывал на асфальте у дома Авто пакеты со скудным урожаем — мелкий грецкий орех, сизый пыльный картофель, сухофрукты. Сам он был похож на сушёную хурму — пропечённые солнцем щёки покрывал махровый налёт седины. Исчезла и бабушка Натиа, сидевшая на крошечном рассохшемся табурете у двери подъезда. Она выходила на улицу за новостями. Нельзя было пройти мимо, не зацепившись за её длинный язык. Непроницаемый ковёр скрыл всё, из чего когда-то состоял мир маленького Авто.

Девять лет назад Авто уехал из Грузии в Польшу, устроился работать таксистом, обменял тбилисскую квартиру на небольшую двушку в тихом районе Варшавы. За все эти годы он ни разу не возвращался домой, но очередной документ для оформления гражданства потребовал поездки.

Пробираясь сквозь листья, Авто подошёл к своему дому. Двери в нём никогда не закрывались, лестничная клетка была не застеклена: всё это делало жизнь в доме общей, одной на всех. Ветер приносил в распахнутые форточки то вечерний выпуск новостей, то треск шашек соседской партии в нарды, то причитания, то песню или смех. Авто миновал крыльцо, лиственная шелуха отзывалась на каждый его шаг возмущённым всполохом. Этот звук он хорошо помнил, так говорила осень, которая круглый год квартировалась на его улице. Весной она отбирала свежесть у цветков миндаля и магнолии. Летом сушила платановые кроны, торопила их уронить свои жилистые пальчатые листья. В сентябре с упоением набрасывалась на всё вокруг и почти никогда не уступала место зиме, разрешая снегу покрывать листву не дольше пары дней.

Поэтому в Польше Авто всегда удивляли чистые от листьев улицы. Чья-то щепетильная рука каждое утро собирала их в тугие чёрные мешки, торопясь скрыть следы свершившейся смерти. В Варшаве Авто узнал, что большие северные города не любят смерть, прячут её. Люди исчезали так же быстро и бесследно, как листья. Прощания в Тбилиси, наоборот, были долгие, пышные. Маленькому Авто они казались праздниками — сыто, людно, столы, бокалы. Он любил, когда во дворе собирались гости. К кому именно они приходили, Авто узнавал из чужих слов — нарядный деревянный ящик стоял высоко на табуретах, не давая мальчику в себя заглянуть. Потом ящик поднимали ещё выше и, качаясь на плечах, он уплывал из двора. Впервые Авто заглянул внутрь, когда умерла бабушка. С тех пор похороны ему разонравились.

Бабушка Ия была ближе всего к Авто. Он называл её — «моя ботаническая бабушка», она занималась травничеством. В жаркие июльские дни они ездили за травами в горное село Коджори. Авто искал самый яркий и странный цветок, подзывал бабушку, спрашивал его название и, после нескольких секунд раздумий, объявлял — этот! Вечером Ия шариковой ручкой выводила на пододеяльнике Авто выбранный им цветок, у неё всегда хорошо и точно получалось.

Авто поднялся на свой этаж и остановился перед дверью в квартиру. Дверь была та же — крепкая, металлическая, отделанная светлым линолеумом. Очевидно, новые хозяева не захотели её менять, она надёжно им служила. Глянцевитая поверхность отразила его силуэт. В сознании, как брошка, мелькнул и поманил мерцанием дождливый июньский день. Дожди в Тбилиси были редкостью, особенно летом, но в этот с самого утра занималась гроза. Она сгущалась над городом и медленно выдавливала солнечный свет из складок улиц. В квартире тоже потемнело, блики и отражения налились ртутью, лужицами застыли на блестящем паркете и полированной мебели. Бабушка смотрела новости, Авто устроился на ковре около её кресла. В новостях рассказывали про цунами, прокатившемся по филиппинским островам. География Авто была ещё маленькой и не дотягивалась до таких далёких мест. Он представил странное инопланетное племя филипины, которое всё разом, одним укусом, съел страшный Цунами. Бабушка тихо причитала — ваймэ-э. Авто не отрывал глаз от экрана.

— Кто такой Цунами, бабушка?

— Цунами, Атули, это большая волна. Она приходит из океана и всё разрушает.

Но волны Авто не увидел, на снимках с места катастрофы вообще не было воды, только части домов с вылущенными внутренностями, ворохи щепок и перевёрнутая лодка со вспоротым животом. Людей тоже не было.

— А где все люди? — недоумевал он.

— Их унесла вода.

— Целый город?

— Да, очень много людей.

Авто представил Тбилиси, который видел с моста, когда ездил с бабушкой на рынок. Город далеко тянулся в обе стороны реки. Получается, всё это может накрыть одна волна? Авто увидел её всей полнотой своего детского сказочного воображения — огромную, до неба, выше неба, ставшую небом и замеревшую тяжёлым чёрным куполом над тем, что он знал и любил. Он вскочил и, спасаясь от возникшего в голове кошмара, обхватил бабушкины колени.

К вечеру, за играми и ужином, Авто забыл про цунами и только когда лёг в кровать, страх вернулся. В окне спальни он увидел её — высоко над крышами, под самой луной, ровной полосой от края до края рамы, чернела гора. Авто почти никогда её не замечал, он рос в доме у подножья гряды, проходившей через весь город. Теперь гора была совсем другой, в темноте она потеряла свой пористый рельеф, исчезли кустистые бока, всё слилось в сплошную чёрную стену. Волна зловеще затаилась, готовая к уничтожающему прыжку, наверняка ждёт, когда он закроет глаза. Бабушка, укладывавшая Авто спать, поцеловала его в лоб и пошла к двери. Оставаться один на один с гигантской волной было невозможно.

— Бебиа, — позвал он, — мне страшно. Это цунами там в окне. Оно ждёт, пока я усну, чтобы забрать нас в океан. Я знаю, я закрою глаза, и волна всё смоет.

Бабушка несколько секунд смотрела туда же, куда и Авто, вернулась и села на кровать. Спокойная и серьёзная, она вздохнула и выпрямилась, будто готовясь к долгой монотонной работе.

— Не бойся, Атули, я буду на неё смотреть.

Комната звенела от холодного лунного света, его брызги были повсюду. Перламутровый росчерк лёг на бабушкин профиль. Ия покачивалась и, не отрываясь, смотрела на гору.

— Слышишь, как она шумит? — уже почти засыпая, спросил он.

— Это шумят листья, Авто, спи.

На следующий день ему не пришлось напоминать о своей просьбе. Бабушка сразу заняла свой ночной пост — накрыла сухой рукой ладошку внука, повернулась к окну.

За дверью зашумели. Авто торопливо развернулся и спустился на один лестничный пролёт. Дверь квартиры приоткрылась, из неё выскользнула серая кошка. Атласной струйкой пробежала по ступенькам и скрылась на нижних этажах. Боясь встречи с новыми хозяевами, Авто последовал за ней, пересёк двор и оказался у дороги. Поднялся ветер, потянул за собой облака. Следом вышло солнце, и стёрло привычную тень со знакомой улицы. Дом Авто стоял перед ним кружевной от тени старого платана, почти прозрачный — солнце проходило его насквозь. Через открытую лестничную клетку, из двери подъезда, с крыши летели листья. Авто без труда поймал один и сжал в ладони.