Прохор Петрович не хотел идти в магазин после работы. Ещё бы. Зима, Сибирь, дороги не почищены. Гололедица, будь она неладна! Но вот как получается — сегодня пятница, а значит, надо добыть вожделенное «Томское» и копчёную скумбрию.

Прохор Петрович закряхтел, надел засаленную дублёнку и валенки. До магазина меньше километра, в хорошую погоду всего десять минут. Но в темноте по голольду и ушибленному снегом тротуару может выйти и полчаса.

Петрович испугался, что не успеет — на экране телефона светилось девятнадцать тридцать, а «Пятёрочка» закрывалась в двадцать ноль-ноль. Прохор прибавил шагу и чуть не получил ушиб всего Петровича, поскользнувшись на коварно обледеневшем тротуаре.

— Ах ты ж мать!.. — Петрович ругнулся и затанцевал на льду, стараясь сохранить равновесие.

— Не ругайся, мужик! — раздалось из сугроба. — Помоги лучше встать.

Прохор Петрович заглянул в снежную гору и увидел застрявшего там мужичка в костюме Деда Мороза.

— Ты чего тут? — спросил Прохор Петрович.

— Загораю, разве не видишь?

— Тебе помочь?

— Уж хорошо бы. Битый час здесь лежу, и никто даже руки не подаст.

— А ты чего хотел — пятница, — философски заметил Прохор Петрович и подал незнакомцу руку. — Ты чего на себя нацепил? Уже середина января!

— А может, я тут с Нового года? Всё жду, когда солнце взойдёт.

— Ладно, мне бежать пора, а то магазин закроется.

— Стой! — Дед Мороз замахал руками. — Мне ещё нужна помощь.

— Чего?

— Я не помню, где живу.

Прохор Петрович перешёл на этап депрессии, переживая потерю золотистой с жирными бочками скумбрии. Он грустно подумал, что следующее их свидание состоится через неделю, ведь рыбу он употребляет только с пивом и только по пятницам.

— Ладно, идём в милицию. Там тебе помогут.

— Нет! — испугался Дед Мороз. — Милиции не знаешь? Они меня в психушку!

— А ты чё, не псих?

— Может, и псих, но мирный. На людей не бросаюсь, просто с памятью проблемы.

— Ладно, — решился Прохор Петрович. — Чем тебе помочь?

— Помоги найти мою внучку. Она должна помнить, где я живу.

— А куда идти-то?

— Туда, — уверенно показал Дед Мороз.

И они пошли.

* * *

— Нам ещё долго? — у Прохора Петровича грустно заурчал живот.

— Почти пришли! Видишь ту толпу?

— Ну да, — Прохор Петрович прищурился, разглядывая гогочущие фигуры.

— Так вот, к ним нам не надо!

— Тьфу ты! Чего ты мне голову морочишь?

Прохор Петрович хотел обложить Деда Мороза трёхэтажным, но тут от компании тёмных фигур отделилась одна и направилась в их сторону.

— Эй, уважаемый! — гнусавый голос не оставлял сомнений в намерениях вопрошающего.

— Гоблины! — заорал Дед Мороз. — Бежим!

— Ты хотел сказать «гопники»? — удивился Прохор Петрович, быстро перебирая ногами. Каким-то чудом он ещё не упал.

— Нет, это гоблины в костюмах гопников! Гобники! Они украли мою память.

— А почему мы убегаем, а не дерёмся? — Прохор Петрович остановился. — Я не боюсь гопников, а уж гобников и подавно!

Дед Мороз перестал бежать и с уважением посмотрел на Петровича.

— Ты — настоящий герой. Запомни их слабое место — русский язык.

— Чё? — гнусаво спросил догнавший их гопнико-гоблин.

— Не чё, а что! — торжественно объявил Петрович, цитируя свою учительницу.

Гобник сжался.

— Ты чё, мужик, я же ничё и вообще...

— «Жи-ши» пиши через «и»!

— Ой, — гоблин стал ещё меньше.

— «Не» с глаголом пишется отдельно!

— Хватит, хватит, — запищал гопнико-гоблин и испарился.

— Вот это ты молодец, — радостно объявил Дед Мороз. — Но обожди расслабляться. К нам идут.

Остальные гопнико-гоблины заметили исчезновение товарища и направились в сторону Прохора Петровича. Тот перебирал в голове правила русского языка, но больше ничего не мог вспомнить.

«Пифагоровы штаны во все стороны равны».

«Звонок для учителя».

«Достаньте двойные листочки».

Всё не то!

— Эй, мужик, — развязно протянул высокий гобник. — Я слышал, ты хочешь пиво с рыбкой? Могу помочь. Мой кореш подгонит тебе скумбрию.

— Откуда ты знаешь?

— Неважно. Ты это, мужик, бери адрес и уходи. Скажешь, что от меня, и всё будет в лучшем виде.

Гобник протянул Прохору чёрно-красную визитку. Петрович заколебался. Он не доверял шпане в дурацких чёрных шапках, но ужасно хотел есть. И не просто сосиску с гречей, а копчёную рыбу, желательно со светлым нефильтрованным.

— А что с ним будет? — спросил Прохор Петрович, указывая на своего спутника. — Ему домой надо, замёрзнет ведь.

— Да не кипишуй, мужик. Это наш дядька. Он головой ударенный, вот и теряется на улице.

— Ладно. — Прохор Петрович взял визитку и махнул Деду рукой: — Не серчай, мужик. Мне пора.

И пошёл назад, ожидая ощутить облегчение. Но вместо этого заурчала голодная совесть.

— Вот блин! — ругнулся непонятно на кого Петрович и обернулся, понимая, что никакой скумбрии сегодня не получит.

— Угол падения равен углу отражения! — заорал он и побежал спасать нового друга.

— Бать, ты чего? — удивился главный гобник и тут же получил подсечку — в юности Прохор Петрович ходил на вольную борьбу.

— «Жи-ши»! «Не» с глаголом! Деепричастный оборот выделяется запятыми! — орал Петрович и раскидывал уменьшающихся гоблинов.

— Вот спасибо, родной, — сказал Дед Мороз, когда всё закончилось. — Кажется, я вспомнил, где живу.

— Чего?

— Покажи визитку.

Петрович протянул Деду визитку, которая из красно-чёрной стала синей. Дед Мороз улыбнулся и сунул руку в квадратный портал, вырвавшийся из визитки.

— Работает! — радостно объявил он. — Спасибо тебе, мужик!

— А как же внучка?

— С порталом я сам её найду!

— А что за портал? — Прохору Петровичу стало любопытно.

— Это безвременный путь для нематериальных существ. Для смертных он превращается в карту, которая ведёт к исполнению заветного желания.

— Так чего получается, у меня единственная мечта — пиво с рыбой? Мелковато как-то.

— Ничего не мелковато. Просто ты — счастливый человек. Умеешь радоваться мелочам. Не то что большинство людей.

— А ты кто такой? Дед Мороз?

— Нет, я — всё хорошее, что есть у людей перед праздником. Предвкушение чуда. Новогодние гирлянды, запах мандаринов, подарочная упаковка, письма Деду Морозу. Все эти мелочи — моя энергия. Поэтому ты меня увидел и смог помочь. Ведь ты весь день предвкушал свой маленький праздник.

Дед вздохнул, глядя Петровичу прямо в глаза.

— В середине января мне особенно тяжело. Люди разочарованы, что стрелки на часах перевернулись, а жизнь не изменилась. Вот я и теряю силы, а эти, — Дед неопределённо махнул рукой, — просыпаются. Уныние, бардак, плохие мысли. Гоблины, в общем.

— Интересно говоришь. Рад, что сумел помочь. Ты это... Заходи в гости. В следующую пятницу. Выпьем по бутылочке, посмотрим футбол.

— Хорошо, — улыбнулся Дед Мороз. — С меня рыбка! Знаю я тут один магазин...

— Только окуня не бери! — предупредил Прохор Петрович и пошёл домой.

Он чувствовал себя непривычно счастливым. Дома есть неплохие сосиски и гречка. Кусок тротуара посыпали песком, можно расслабленно пройти пару метров. А главное, в следующую пятницу скумбрия от Петровича никуда не уплывёт.