Хозяин строг. Здесь всегда должно быть тихо. Вета вплела это правило в косы, вшила в ткань комбинезона, пила по утрам и вечерам, мылила им плечи, втирала с маслом в дерево пола. Она целыми днями обходила дом, совала нос в каждый угол и каждую щель, проверяла петли — ни звука. Пока было так — был и дом.

Ульяна проверила содержимое рюкзака: мюслевый батончик, длинный шнурок, спички, скрепка, фонарик и батарейки к нему, походный ножик, пачка салфеток, свитер, штаны, кеды, тёплые носки. И самое главное — ключ. Проверила зал — телевизор работал, мама спала, подложив под голову кошачий плед. Шерсть щекотала ей ноздри, и она смешно шевелила носом каждые несколько секунд. Кот умостился вокруг её головы, присваивая и плед, и хозяйку, водил ушами внутри сладкого сна.

Куртка и ботинки были на стороне Ульяны, она не помнила, когда язычок в последний раз скользил по молнии так беззвучно, а шнурки не сбегали бы между пальцев. Быстро выдохнув, она покинула квартиру и быстрым шагом отправилась вниз по лестнице, периодически останавливаясь и прислушиваясь.

Через три минуты Ульяна уже была на месте и вглядывалась в тёмные окна деревянной двухэтажки. Подъездный рот был распахнут, поломанный порожек проваливался нижней челюстью в его черноту. Ульяна до отказа вобрала в себя ночной воздух и шагнула внутрь. Нужная ей дверь была на пролёте первого этажа справа. Она не имела ни ручки, ни глазка, а чтобы найти замочную скважину, Ульяне потребовалось долго перебирать пальцами под чуть влажными космами, покрывающими дверь в три слоя.

— Надеюсь, ты помнишь про план, —прошептала Ульяна кому-то и аккуратно провернула ключ. Дверь медленно приоткрылась, подъезд так и остался немым.

Никого.

Ульяна прошмыгнула внутрь и прикрыла за собой выход. Она оказалась в коротеньком коридоре, а перед ней — большая зала дорого обустроенной усадьбы, которая просто не могла бы поместиться в осевшей заброшке. Направо уходила массивная лестница, очерчивая три этажа вверх и теряясь в темноте. Вдоль стен тянулись комоды и буфеты из дерева, на полках блестела хрустальная посуда, под ногами растекался тончайший ковёр глубокого бордового цвета. Ульяна осторожно двинулась вперёд, тело ощущалось странно, будто под ногами то и дело проворачивался пол. Когда она завернула за угол, увидела сервированный длинный стол, на каждом конце которого стояло по свече. Накрыто было на двоих.

Тёплый свет из камина с мраморным порталом отражался от бокалов и серебряных вилок. И всё же Ульяна не чувствовала ни тепла, ни спокойствия. Она пришла сюда за подругой, не должна была заходить, только дверь открыть и выпустить. Так где же она?

Волна за волной мурашки пробегали по телу, Ульяна слышала, как по её венам бежит кровь, но больше — ничего. Ну, конечно! Даже костёр не трещал поленьями — в помещении обустроилась абсолютная тишина.

— Вета, ты здесь? — Ульяна прошептала свой вопрос, вцепившись в спинку стула для баланса. Вслед за её шёпотом тонкий ковёр пошёл волнами.

С другой стороны стола послышался какой-то иномирный шёпот. Крепче сжав спинку, Ульяна повернулась в ту сторону и повторила вопрос уже громче. Долю секунды ничего не происходило, но потом пробежавшая по воздуху рябь качнула бокал, и тот упал на пол, разлив звон по всему полу.

Доски под Ульяной заходили ходуном.

Одна из них вывернулась вверх и почти опрокинула Ульяну назад.

Кое-как не упав, она опустилась на четвереньки и поползла в сторону выхода, пока не упёрлась в огромные ноги, покрытые рыжей шерстью.

Раз в месяц Вета мыла окна. Делать это разрешалось только по ночам, но каждую такую ночь она ждала с нетерпением. Можно было звучать каплями по ту сторону, и смотреть на звёзды, зёрнами рассыпавшимися по небу, и иногда слышать ветер в кронах, и наблюдать полёт ночной птицы — чёрный шёлк среди ветвей. Вета осторожно снимала шкуру, смазывала крючок, открывала его, распахивала окно, выставляла ведёрко с тряпкой и принималась за дело. Месяц за месяцем, год за годом, столетие за столетием.

Мир снаружи менялся и теперь не воркование жаб, но гроханье выхлопных труб слагало свои песни. В одну из таких ночей Вета увидала внизу девочку и махнула ей рукой. Девочка та вернулась месяц спустя со светящимся подносом в руках. Среди белого свечения даже с высоты читалось чёрными буквами «Привет». В следующий раз уже Вета пришла с письмом. Она сложила его в конверт и тихонько отпустила вниз.

Семь писем спустя они решили, что вместе справятся с побегом от Хозяина.

Вета открыла глаза. Она лежала на своей кровати — трёх мешках, набитых тряпками. По ломоте в суставах она сразу поняла, что произошло: Хозяин усыпил её. Как наивно было полагать, что он не прознаёт хоть о чём-то в их, в своём, доме.

Соскользнув на пол, Вета аккуратно встала и подошла к двери. Заперто. Вета шепнула в замок и тот покрылся ржавчиной до самого нутра. Вета шепнула громче — замок треснул и язычок его провалился внутрь.

В столовой что-то зазвенело, а после — зашуршало. Вета распахнула дверь и побежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Каждый раз, приземляясь, она ударяла пяткой в дерево, и от звука этого ступеньки разламывались пополам.

Хозяин, ухмыляясь, ждал её. Он держал Ульяну в воздухе, опасно надавив ей на шею золотыми когтями. Вета схватила с полки хрустальную вазу и встала прямо напротив.

— Маленькая мышка-малышка, — шелест Хозяина чуть тронул воздух, — Куда же ты собралась? Кто ещё даст тебе приют? Кому ты нужна?

Кровь шумела у Веты в ушах, она застыла — оленёнок в свете фар.

— У тебя есть дом, только пока ты соблюдаешь мои правила. А теперь? Смотри, что ты наделала. Мне придётся её съесть. Так же, как я съел всех, что были до тебя.

Вета замахнулась и бросила вазу за спину Хозяину. Ударившись о стену, хрусталь зазвенел, рассекая воздух. Звон этот резал всё на своём пути: расшитые салфетки, отполированную гладь стола и спину Хозяина. Последний взвыл и отбросил Ульяну в сторону. Он припал на одно колено, клацнув зубами-самоцветами.

— После всего, что ты со мной сделал, — увернувшись от клацанья начала Вета, — я не хочу больше, чтобы это место было, — впервые за множество лет она говорила в полный голос, и слова её врезались в Хозяина, сдувая с него позолоту. — Это не дом, если его можно сохранить, только пряча правду за молчанием.

Вета сжала кулаки и выпустила на волю так долго томившийся крик.

Ульяна помогла Вете выбраться из-под деревянных обломков. На месте двухэтажки теперь щетинились развалины и танцевала вихрями пыль.

Вета с благодарностью приняла приготовленный для неё рюкзак, обняла подругу и, став высокой белокурой девой, отправилась вперёд по световым кружкам дорожных фонарей. Ульяна видела, как над головой подруги наступающее утро понемногу стирает серебристые звёзды, но она не переживала об этом. Вместе они смогли сделать так, чтобы Вета видела их снова и снова, пока ищет тех, кому нужна помощь. Пока ищет свой настоящий дом, где можно не молчать.