В солнечной Италии не было человека, который не знал бы Роберто Бесстрашного. Археолог, исследователь, смельчак, он был из тех, кого приключения находили сами и кто всегда хватал удачу за хвост. Именно Роберто вернул миру нос Сфинкса и руки Венеры Милосской, подарил музеям десятки артефактов тамплиеров, а однажды даже вытащил Папу Римского из пасти аллигатора. Лишь шага не хватало ему, чтобы стать живой легендой, и момент его возвышения был близок.

В солнечной Италии не было человека, который не знал бы Роберто Бесстрашного. А скоро о нём узнает весь мир.

Купленная на чёрном рынке за неприличные деньги карта жгла руки. Долго Роберто корпел, сопоставляя факты, чтобы разгадать шифр и выяснить местоположение гробницы, в которой было похоронено величайшее изобретение Леонардо да Винчи. Тайное знание, чудо, к которому мир много веков был не готов, теперь ждало своего часа и героя. И дождалось.

Щурясь от яркого солнца, Роберто приложил ладонь ко лбу. Величественная гробница была совсем близко, звала, манила. Казалось, ничего не стоило броситься навстречу судьбе, но искатель приключений был осторожен. Он знал, что не единственный ищет последний чертёж Леонардо, и не мог позволить сокровищу попасть не в те руки. Слишком многое стояло на кону.

Роберто добирался сюда тайными ходами, изворотливый и ловкий, как кот, хитрый, как лис, тихий, как мышь. Но прятаться больше было негде, и именно тут, в самом конце пути, его поджидала ловушка. Он был в этом уверен, и всё равно шагнул вперёд, иначе не быть ему больше Бесстрашным.

— Вот и всё, Роберто. Руки вверх.

Алексиус вышел из тени гробницы, взяв заклятого врага на мушку.

— Отдай ключ, и сможешь уйти отсюда живым.

Пан или пропал. Сомневаться было некогда, и Роберто зигзагом рванул к гробнице. Алексиус побежал наперерез и выстрелил, потом ещё и ещё. Мерзавец был чертовски хорошим стрелком. Роберто почувствовал, как на рукаве расползается пятно.

Оказавшись с соперником почти что лицом к лицу, Роберто нырнул вниз, уклоняясь от нового выстрела, и Алексиус с резким вскриком полетел кубарем, споткнувшись об неловко выставленную ногу. Терять такой шанс было нельзя, и Роберто рванул ко входу гробницы.

Незадетая выстрелом рука дрожала, и ключ не сразу попал в замочную скважину. Щелчок, и дверь со скрипом отворилась. Роберто шагнул в темноту, в неизвестность, то и дело спотыкаясь об обломки прошлого. Глаза его судорожно блуждали вокруг, не до конца привыкнув к полумраку. Ну, где же, где? Он был так близко, он не мог проиграть!

Вдруг его взгляд зацепился за крышку древнего сундука. Символ! Именно этот символ был нарисован на его карте! Кровь так сильно стучала в висках, что Роберто с трудом вспомнил расшифрованный накануне код, а когда крышка поддалась, едва не упал в обморок от счастья.

Да! Последний чертёж да Винчи у него! Он успел! Клич победы вырвался из его груди.

Роберто вышел из гробницы, полной грудью ощущая свой триумф. Солнце улыбалось ему, ветер торжественно похлопывал по плечу. Поверженный Алексиус, придавленный своим позором к земле, так и не сдвинулся с места: он сидел, обхватив ободранное колено, и иногда странно шмыгал носом. Глаза его подозрительно блестели, а губы едва заметно подрагивали.

— Лёш, ты чего? — спросил Ромка, подавая другу руку, но тот грубо оттолкнул протянутую ладонь.

— Отвали! — Лёша вскочил и побежал прочь.

— Да подожди ты! — крикнул Ромка, но друг не остановился и не обернулся, бросив свой водяной пистолет валяться на земле.

Вкус победы сразу скис, как лежалые ягоды, из которых дедушка делал бражку. Гробница вдруг стала унылым покосившимся сараем, а бесценный чертёж Леонардо — разрисованным куском мятой газеты. Ромка подобрал забытую игрушку и поплёлся домой, чувствуя, как трава кусает его за пятки.

Настроение было безвозвратно испорчено, и больше всего мальчик хотел, чтобы никто его сегодня не дёргал, но проскочить мимо дедушки, который сидел на веранде и с причмокиванием потягивал холодный квас, не удалось.

— А ну-ка стой. Это что за плакуча туча вместо внука домой вернулась? Поругались шоль?

Дедушка всегда видел, когда с Ромкой было что-то не так. Он знал, что внук схлопотал трояк за контрольную ещё до того, как видел дневник. Чувствовал ложь и грозно хмурился, когда Ромка пытался свалить вину за разбитую чашку на кошку Маркизу. Ходил на собрания в школе, кивал строгим учителям, а потом покупал внуку мороженное. Журил. Ругал. Прикрывал перед родителями.

Ромка плюхнулся на скамейку рядом с дедом и пробубнил:

— Поругались.

— Как умудрились-то?

Ромка рассказал, замявшись на той части, где он поставил подножку, а потом побежал в сарай, не спросив, всё ли с другом в порядке. Дедушка сделал ещё глоток кваса, цокнул языком и покачал головой.

— И что делать будешь?

Ромка сидел сгорбившись и молчал. Что бы сделал на его месте Роберто? Гордый, бесстрашный, непобедимый Роберто, который никогда ни о чём не сожалел? Наверное, он вообще не допустил бы такой глупой ссоры. Может, даже он был бы одиночкой, волком без стаи и вообще не думал, что кто-то обиделся на него из-за пустяка.

Мальчик поднял глаза на дедушку, рассматривая глубокие морщины, украшавшие загорелое лицо. Украшавшие, потому что за каждой из них крылась одна из тех невероятных историй, которые Ромка с открытым ртом слушал перед сном. А ещё мудрость. Опыт. Ошибки.

— А что бы ты сделал, деда?

Тот особенно смешно причмокнул губами и ответил:

— Я бы, Ромка, извинился.

Мальчик резко выпрямился и с силой хлопнул себя по коленкам.

— За что? Мы играли! Это была случайность, а он, он... Даже слушать меня не стал! Почему я должен извиняться, разве это честно?

Дедушка пожал плечами.

— Может — честно, может — нечестно. Зато по-мужски, — он сказал это твёрдо, спокойно, таким голосом, от которого у Ромки ёкало в груди. — Друзей беречь надо, вот что я думаю.

Мальчик снова поник. Злость, стыд, печаль сплелись между рёбер в тугой ноющий клубок.

— А если он меня слушать не станет?

Дедушка хитро прищурился:

— Есть у меня один весомый аргумент на этот случай.

Он подвинул поближе стоявшее на краю стола ведёрко и убрал с него полотенце. Глаза Ромки расширились, а на лице сама собой появилась улыбка. Сладкий земляничный запах защекотал ноздри, и мальчик почувствовал, как рот наполняется слюной.

— Ух ты! Лесная?

— А какая ж ещё. Всё утро для вас собирал.

Ромка вскочил на ноги и коротко, но изо всех сил обнял своего спасителя.

— Спасибо, деда!

И, схватив своё сокровище, бросился к соседскому дому.

Воздух был густой терпкой настойкой из трав и света, сочащегося сквозь объятия оранжевых облаков. Он проникал в лёгкие и растекался по телу теплом, свежестью, предвкушением, им хотелось дышать и дышать, чтобы каждой клеточкой тела впитать этот ласковый, полный надежд миг. Низко летали ласточки, и казалось, одна из них трепетала у Ромки в груди, отзываясь на клич сестёр. Где-то далеко за спиной начинали пениться грозовые тучи.

Как бы сильно Ромка ни боялся, он извинится перед другом. И обязательно сделает так, что Лёша его простит. А иначе... иначе не зваться ему больше Роберто Бесстрашным!