Ане Колесниковой с благодарностью

Меня ещё ни разу не приглашали на похороны. Может, потому что на похороны и не приглашают, это же не вечеринка? Люди сами должны решить, готовы ли они к такому. Цветы купить и что там ещё делают. Поэтому, когда после занятия ко мне подошла мама Сэндмена, передала самодельную открытку из чёрной бумаги и попросила прочитать её дома, я ничего плохого не подумала. Несмотря на то, что на обложке был крест (пусть и из разноцветных стразиков).

Можно было сразу что-то заподозрить, ведь я единственный человек возраста Сэндмена, с которым он согласился ходить в коммуникативную группу. Из всех ребят нашего центра я знала его лучше всех.

— Я не буду с ней заниматься! Я же её испепелю! — завопил Сэндмен во время нашей первой встречи.

— Технически невозможно испепелить человека с фамилией Огнева, — спокойно ответила я. — Я неиспепеляема.

Сэндмен потоптался в дверях, а потом вошёл. Всё первое занятие он смотрел в пол, не особо веря в мою неиспепеляемость. Но наш психолог Алиса сказала, что жизнь человека — его личное дело. Если я не боюсь оставаться с Сэндменом в одной комнате, то и ему необязательно чувствовать ответственность за моё испепеление.

За два года я узнала, что Сэндмен жутко умный — намного эрудированнее меня, а такое редко встречается. Он изучал средневековую магию и алхимию, историю религий и физику. Из прагматичных соображений, потому что пытался остановить время. Он считал время опасным, ведь оно ведёт к смерти, а за смертью нас неизвестно что ждёт. В общем, Сэндмен решил отказаться от времени, игнорировал свои дни рождения и отрицал Новый год.

А ещё он повсюду таскал за собой маленькие песочные часы — с их помощью когда-то давно учился чистить зубы, да так и застрял, наблюдая за утекающим временем. История с похоронами, собственно, с них и началась: пару недель назад мы сильно поспорили на занятии.

— Видишь, жизнь не останавливается, — сказала я, переворачивая часы, когда песок из одной части пересы́пался в другую. — Песок доказывает, что она продолжается.

— Да, но где? — взвился Сэндмен. — Ведь там, где только что был песок, пустота! Нет песка — нет жизни!

Что за ерунда! Песок же никуда из часов не исчезает! И жизнь не прерывается!

Я схватила песочные часы и стукнула ими о стол. Пластиковая заглушка отлетела, и на поверхность стола высыпалась горстка песка. Вперемешку с осколками.

— Ты не порезалась? — психолог Алиса забрала у меня стеклянный столбик разбитых часов. Я отдёрнула руку — ненавижу, когда ко мне прикасаются. Идиотские часы! Идиотский Сэндмен!

— Не порезалась. А жаль, потому что кровь была бы дополнительным доказательством жизни.

— Эта девочка меня убила, — простонал Сэндмен.

— Просто остановила время, которого ты так боишься, — злобно прошипела я и выскочила из кабинета.

«Привет! Приглашаю тебя на мои похороны, которые состоятся 14 мая в Центре нейропсихологии по адресу: улица Цветочная, 6. Просьба соблюдать дресс-код».

Я в двадцатый раз перечитала текст на открытке. Это было самое нелепое приглашение в моей жизни.

— Что нужно сделать, чтобы соблюсти дресс-код? — спросила я у папы.

— Ну, дресс-код — это такие правила... — осторожно ответил он, не понимая, чего от меня ждать. — Какую одежду можно или нельзя носить в школу, в ресторан или на работу. Соблюсти его — значит, следовать правилам выбранного места. А куда ты собралась?

Я не стала ничего говорить. Потому что сама решаю, на какие вопросы отвечать. А честный ответ про похороны потянул бы за собой другие вопросы, ведь папа не знаком с Сэндменом. Ввязываться в подобную беседу было бы нерационально. Плюс совершенно неважно, в какой одежде я пойду на похороны Сэндмена, потому что я всегда хожу в одном и том же, и этого не изменить. В моём шкафу висят несколько пар джинсов, которые не отличаются даже степенью потёртости. И штук пять совершенно одинаковых свитеров. Однажды я заметила, как мама сбривает с одного из них катышки специальной машинкой. Я решила, что обязательно выкину этот свитер, но не смогла найти его среди близнецов. Что ж, свитер, ты меня переиграл. Живи.

Когда я вошла в кабинет, похороны уже начались: Сэндмен лежал на матах, Алиса укладывала на него кресла-мешки.

— Ты подготовила речь? — глухо спросил Сэндмен из своей могилы.

Я хотела сказать, что он слишком многого требует. Достаточно было того, что я принесла цветы. Точнее, один цветок — бабушкину герань в горшке, потому что рвать цветы — это варварство. Но Алиса меня опередила и с хорошо сыгранной грустью сказала:

— В этот печальный день Сэндмен ушёл от нас, и мы будем бесконечно скучать по нему.

Алиса подошла к синтезатору, на котором исполняла разные мелодии во время занятий, и начала играть траурный марш. Тут до меня как дошло!

— А эту мелодию можно замедлить? Или ускорить?

— Конечно, — улыбнулась Алиса и заиграла медленнее.

Я подошла к могиле Сэндмена и сказала:

— Ты рано умер. Слышишь же, что одну и ту же музыку можно играть с разной скоростью? А, значит, управлять временем — вполне реальная задача!

Сэндмен неохотно выбрался из-под мешков и с рёвом пошёл на нас, как зомби на последних людей Земли. Алиса продолжала играть похоронный марш, замедляя и ускоряя его. Сэндмен-зомби замедлялся и ускорялся в такт музыке: то еле брёл, то скакал, высоко задирая ноги. Это было ужасно смешно. И радостно. Второе мне даже больше понравилось.

Алиса ещё долго играла эту навязчивую мелодию. Сэндмен, меняя скорость, нажимал какие-то кнопки на её синте и кричал:

— Я управляю временем! Я его повелитель!

Потом были поминки. Мы ели печенье, пили сок и говорили, какой Сэндмен был хороший человек — даже он сам себя хвалил.

— А кто сочинил траурный марш? — спросил Сэндмен с набитым ртом.

— Конкретно этот — Фредерик Шопен, — ответила Алиса. — А что?

— Так он же прославил себя в веках и победил время! Эту музыку исполняют по сотне раз каждый день!

Я хотела поспорить, что Фредерик Шопен не только этим маршем известен, но передумала. Если взять за основу популярность мелодии и частоту исполнения...

Да, пожалуй, Шопен обессмертил своё имя с помощью похорон. Простая мысль, а мне даже в голову не приходила. Я же говорила, что Сэндмен дико умный! Кажется, его зовут Гришей. Или Гошей. Надо как-нибудь проверить — я ведь никогда не звала его по имени. Хотя, возможно, Повелитель времени понравится ему больше.