Полины в комнате нет. Вместо Полины — сотни осколков, разлетевшихся во все стороны. Набухают, вмазываются, с тяжестью срываются на пол. Вместо Полины — вязкость и хлопки. О чём болит? Чувство не оформляется, не говорит, вместо чувства — распылённый по комнате эфир с привкусом пота.

Встать со стула и дойти до ванной, и тогда кусочки, как хвостики, потянутся за ней. Намокнут и слипнутся в кусок глины. Глина полежит, напитается влагой, надышится паром. Отяжелеет до Полины. Главное — заткнуть слив пробкой, чтобы не упустить себя. Перевернуться на живот, оттолкнуться ладонями и перетечь на корточки. Встряхнуться, почувствовав себя зверем. Умыть лицо.

Полина запихивает себя в халат и стекает на коврик. С пальцев падают капли, но Полина тянется за телефоном, открывает мессенджер, пролистывает столбик диалогов до пятницы, пялится в был(а)всетисегоднявдевятнадцатьтридцатьпять. Буквы искажаются, уродины, плывут и липнут друг к другу, но Полине всё равно — был(а)всетисегоднявдевятнадцатьтридцатьпять видится с чёткостью, даже если Полина закроет глаза.

Очень устала.

Скреби себя щёткой, заполняй дневник эмоций, сиди за инструментом до ночи.

И всё равно собакой останешься.

Замолчи. Гуляй. Не унижайся.

Полина обещает себе уменьшиться. Взять себя в руки, перестать изливаться новостями и событиями, гневами и радостями, заткнуть чириканье. Всё — мусор. Полина обещает себе обрабатывать мысли, оформлять их в тезисы, из которых собеседница сможет взращивать диалог. Смеётся, дура. От тебя тошнит, а ты смеёшься.

Полина обещает себе не мусорить, не мусолить, не мозолить глаза собственным присутствием. Просеять себя, избавиться от Полины-песка, оставить Полину-золото.

Полина знает: песком дышать нельзя. Песок давит на грудь, ранит глаза, забивает лёгкие.

Полина знает: её любят, когда она даёт чувство свободы. Поэтому стирает приветкакты и закрывает мессенджер. Приветы не приносят пользы, они душат теплотой, они призывают к обязательствам. Она напишет, когда ей будет что сказать. А может, ей не придётся писать вообще — письмо придёт само. Полины нет в комнате. Во рту прикушенный язык и был(а)всетисегоднявдевятнадцатьтридцатьпять.