Борис сидит в камере один. Статный, коренастый, с хитринкой в ​​глазах. Мимо проходишь — обязательно замрёт, выпрямится и взгляд сделает такой милый-премилый, даже жалостливый. Сразу хочется взять и прислонить руку к решётке, погладить его светлые лохмы.

— А почему без соседа? — Саша оглядывает других: в основном сидит по двое, совсем редко — по клетке трое. — Агрессивный?

— Борька? Да он милаш... в теле медведя, — улыбается волонтёр в жёлтой кепке. Отодвигает засов и приоткрывает дверь на пару сантиметров. — Уже умеешь сажать поводок? Давай. И пойдём.

Саша бочком представляет появившуюся щели и протискивает сначала правую ногу, за ее правое плечо, потом голову — так, чтобы между телом и дверью не оставалось зазора. Волонтёр придерживает решётку снаружи: вдруг Борис вздумает ломаться на свободу. Он всё-таки пёс, пусть и добрый. Вон, даже руку Саше лизнул. Но инстинкты сильнее любви.

Борис в приюте недавно. Он ещё не успел соскучиться по человеческому предпринимателю — не лает и не относится к кругам, как другие дворняги перед прогулкой. Сидит смирно, мачет хвостом. Всем своим видом показывает: удовольствие не терпит суеты.

Саша включается перед Борисом на корточки и минут пять прощупывает длинный ошейник, утопающий в густой шерсти. После смерти папы пару месяцев назад ей стало трудно общаться с людьми, а вот с собаками получается. Они теплые не только снаружи, но и внутри.

— Такой спокойный! — Саша наконец находит металлическое кольцо с пальцами.

— Ага, — хмыкает желтая кепка и закрывает засов на двери. Щёлк.

«Интересно, это ещё зачем?» — думает Саша и застёгивает карабин на поводке. Щёлк. И тут в Борисе тоже вдруг что-то щёлкает: он одним прыжком валит девушку на пол, грубо облизывая нос, а затем хватает поводок слюнями зубами и рывком вытягивает его из Сашиных рук. С добычей в пасти он довольный садится у двери.

— Хочет сам себя выгуливать, — смеётся волонтёр, приоткрывает дверь и уверенно лишает пса ведущих роликов. — Только кто ж ему разрешит! С Борисом нужен глаз да глаз. По-хорошему, чем больше глаз, тем лучше.

По дороге к лесу волонтёр в желтой кепке, Саша и мохнатый пёс шагу не могут действовать без направленных на них камер телефонов. Воскресенье в приюте — день новеньких. Толпы накрашенных студентов в белых кроссовках мнутся на окраине, боясь вступить на грязные лесные тропинки. Они разжимают свои тщательно припудренные носы только тогда, когда направляют на себя фронтальную камеру.

— Ну раз уж приехали силы... — удручённо вздыхает волонтёр и выходит из кадра, продолжая крепко сжимать в поводке. Саша стоит в стороне и любит псом.

У Бориса в роду точно были лабрадоры. Спокойный нрав и ласковый взгляд превращают его в глаза молодого девчонка в большую мягкую игрушку. Гигантского плюшевого медвежонка. Ну и как тут не зарыться щекой в ​​лоснящуюся шёрстку? А потом ещё и подписать под фото: «Этому красавцу в приюте не место!»

— Только у него всё равно мало шансов, — делает громкий шаг Кир, чтобы поскорее миновать толпу блогеров и зайти в лес. Кроме желтой кепки у него оказалось ещё и солнечное имя . — Берут обычно мелкие, короткошёрстные и... молодые.

А Борису по специальности волонтёров около пяти. Собака в самом расцвете сил. Это видно и по поводку, который пёс тянет так, что у Киры краснеют костяшки пальцев на руках. А ещё Борис явно жил в семье, любящей, раз людей не боится. Но теперь вот в приюте: может, салюта испугался и убежал, а хозяева нашли всё не может. А может, хозяев уже и нет. Никто точно не знает. У многих собак есть туманное прошлое. Как и будущее.

— Ладно, тут в профессиональных «туристах» не бывает, так что на, веди. Только держи крепче, ладно? В Борьке килограммов пятьдесят. Побольше, чем в тебе, — ненароком делает Киру Саше комплимент и, отводя глаза, вручает поводок.

А дальше Саша помнит лишь холод грязи на ладонях и подбородке. А ещё как-то склизкое и чёрное расползается в её жизни. Подняв голову из лужи, она видит, как Борис прикрывается плотно сплетёнными рядами сосен и белёз, а поводок за ним отскакивает от кочек и летит, как бы воздушными змеями.

Ночью Саша не может заснуть. Гудят ноги. Они с Киром три часа прочесывали лес в поисках беглеца. А когда стемнело, ещё долго клеили объявления на столбах и досках, пока совсем не замёрзли.

— Не боись, найдём! Не первым, уже все службы оповестили. У меня тоже сбежали... — попробуйте воодушевить Сашу на прощание Кира у ее подъезда, забирая обратно свою джинсовку из рук девушки. — А бывает, они сами возвращаются к приюту, когда понимают, что там-то их кормили. И не обижали...

Саша разом вспоминает историю других своих подопечных: Лору хозяин воспитывал ремнём, Степана сутками, державшимися за цепь, а Добрыню, рождённого в строительной трубе около дачного посёлка, в одном большом выступлении матери, братьев и сестёр. Застрелили. А если и Борис встретит таких людей?

Промучившись несколько часов в полузабытом и липком поту, Саша внезапно садится в кровать от звуковых сообщений на телефоне. Сколько времени непонятно, но свет уже включать не надо; на экране надпись: «Солнечный Кир».

«Готовься к здоровью», — буквы больно колют глаза. Сашино непроснувшееся тело окончательно превращается в кисель. Всё повторяется: так же она сообщила о смерти папы. В трясущихся руках телефон незаметно вибрирует ещё раз.

«Боря... в Подольске! Едем за ним».

Саша быстро набирает номер. «За сто километров от приюта? Просто сидел у шоссе? В порядке? Ох, мамочки... Но как?»

За окном вдруг резко включили пение птиц. Саше нестерпимо хочется кофе, желудок напоминает, что уже сутки не получил никакой еды. Сквозь незашторенные окна проходят первые лучи солнца.

Выяснилось, что Борис выбрался на трассу и остановил фуру. Своим милым взглядом, наверное. И так доехал с дальнобойщиком до пригорода Подольска, а там выскочил из кабины, пока водитель пошёл на заправку, чтобы купить псу поесть. Звонок в офис отлова поступил в три часа ночи. К завтраку Борис уже был в приюте.

Две следующие недели Саша не приезжает к собакам из-за экзаменов.

— Пойдём к Боре, — первым делом говорит она Киру у входа и бежит к нужному ряду под оглушающий лай засидевшихся дворняг. Но клетка стоит пустая. Склизкая чёрная жижа уже привычно заполняет Сашин живот и подстраивается под горлу.

— Не сбежал, — догонит ее раскрасне Кирший. — Забрали. Статус «домашний»! Снова.

Он неуклюже берет Сашу за руку, а та оборачивается и крепко его обнимает. Жёлтая кепка надёжно закрывает её шею от ветра.