Сто лет назад в квартире на улице Марата, шестьдесят шесть поселилось привидение. Среднего роста, тощее и совершенно белое, словно целлофановый пакет, посыпанный мукой. Десятилетиями нечёсанные седые волосы торчали во все стороны, а тёмные круги под глазами выдавали вековую усталость.

Привидение летало по квартире в белом саване и шлёпало босыми ногами по паркету, оставляя царапины обломками ногтей. Весь прошлый век оно упражнялось в искусстве устрашения и пугало чуть ли не до смерти самых разных жильцов, начиная от подслеповатого дедушки с ленивой толстой собакой и заканчивая плечистой женщиной с дочками-близнецами.

Сегодня же, посреди дождливого осеннего дня, в квартиру въехала невысокая Саша с рыжими кудряшками, в широком жёлтом плаще и тяжёлых чёрных ботинках. Привидение заметило у неё похожие тёмные круги под глазами, которые к тому же покоились в глубоких «мешках».

С самого утра Саша в одиночку перетаскала с десяток сумок, коробок и пакетов — ни у кого из друзей не нашлось времени на помощь. А потом, кряхтя и отдуваясь, Саша приволокла рулон прозрачной плёнки, три больших холста и заляпанный краской мольберт. К тому времени как она закончила распихивать и расставлять вещи, в квартиру, точно в стакан, влились синеватые сумерки. Саша широко зевнула и принялась переодеваться.

Привидение, наблюдавшее за новой квартиранткой то со шкафа, то с люстры, теперь затаилось под диваном. Как показала практика — это идеальное место для «знакомства». Саша расстелила постель, натянула пижаму с таксами и уселась на жёсткий поскрипывающий диван. Вдруг по ногам пробежал холодок и послышалось тихое завывание, как от старого пылесоса:

— У-у-у-у... У-у-у-у...

От этого глухого и монотонного звука веки стали ещё тяжелее. Саша заклевала носом — и сквозь полусон почувствовала, будто по щиколотке её гладит чья-то тонкая ледяная рука.

«Ну и холод», — вздрогнула Саша, включила обогреватель, забралась под одеяло и тут же уснула. От неожиданности привидение заглохло, будто пылесос «подавился» носком, и выпорхнуло из-под дивана. Саша распласталась по подушке и посапывала открытым ртом.

Привидение нахмурилось, стиснуло зубы и полетело в ванную — за безотказным средством для запугивания. Из-за зеркала оно достало помаду с потёртым, едва различимым названием: «Уфа Агидель». В тысяча девятьсот семьдесят восьмом её обронила напудренная старушка, пока падала в обморок. Привидение улыбнулось, припомнив тот случай, и открыло футляр. Ванную тут же наполнил терпкий запах воска с лёгкими химическими нотками...

Утром Саша проснулась по будильнику, потянулась и потопала в ванную. Поправляя кудряшки, она щёлкнула выключателем, встала над раковиной и вскрикнула.

— Бли-и-ин! Блин, блин, блин! А-а-а-а! — кричала Саша. С зеркала на неё смотрели размашистые кроваво-красные слова: «Я тебя вижу».

Саша включила воду, намылила мочалку и принялась оттирать въедливую маслянистую надпись, то и дело поглядывая на часы. С минуты на минуту обещалась зайти хозяйка квартиры, и даже намёка на бардак не могло быть.

Стоило только Саше отмыть зеркало и своё заспанное лицо, как в дверь позвонили. Хозяйка прошла в прихожую, по-ястребиному осмотрелась, по-собачьи принюхалась, по-хозяйски напомнила про «аккуратное обращение с квартирой во время художественных работ», забрала пухлый белый конверт и ушла.

Саша вздохнула с облегчением и захлопнула дверь, а привидение тем временем «повесилось» на лампочке в прихожей. Потолки в старых петербургских квартирах настолько высокие, что привидению пришлось растянуть шею для нужного пугающего эффекта. Но Саша прошла мимо с опущенным взглядом, только смахнула в сторону полупрозрачные ноги с длинными кривыми ногтями.

Заселяться в новое жильё — всегда значит отдавать бо́льшую часть сбережений. А если ещё и заселяться быстро, то отдавать их хозяйкам, которые берут огромный залог за то, что ты художница и пишешь дома. У Саши заурчал живот, и она представила, как весь следующий месяц пихает в него один доширак.

Саша прошла на кухню и склонилась над заварочным чайником. К тому времени привидение чуть не дымилось от ярости и топало ногами за ворчащим холодильником. А когда чайник просвистел, решило пойти на крайние меры.

Саша закинула в рот ириску, отхлебнула крепкий чёрносмородиновый чай, открыла соцсети и стала листать. С каждым прикосновением к экрану её глаза делались шире.

И вдруг из-за холодильника, в облаке пыли и с ошмётками паутины в волосах, выпрыгнуло растрёпанное привидение. Оно вопило утробным рёвом, обнажало острые клыки и готово было вот-вот наброситься. Но Саша продолжала смотреть в экран как зачарованная. Привидение завыло ещё громче и невыносимее, точно оборотень в полнолуние. И тогда Саша закричала:

— Господи, какой ужас!

— Да-а-а!.. — выдохнуло привидение.

— Ты только посмотри на это! — Саша сунула смартфон под нос привидению.

Его глаза округлились так, что в них можно было провалиться. Под внимательным полупрозрачным взглядом мелькали заголовки: «Обнаружен новый вирус», «Курс доллара достиг ста пятидесяти рублей», «В Петербурге продолжается снос исторических зданий»...

— А-а-а-а! — завопило привидение и взмыло под потолок.

— Вот и я о том же, — Саша поставила на стол вторую чашку, налила дымящийся чай и жестом пригласила привидение. — И это ты ещё цены в магазине не видел!