— Земля, земля! Я — остров. Затерянный в глубинах океанов и морей. Бескрайних, непокорных и безымянных водных пространств. Они не отзываются на мой голос, но я обязательно узнаю их настоящие имена, и тогда всё изменится. Интересно, как и когда капитаны кораблей начинают понимать, что умеют говорить с морем?

Мне четырнадцать островных лет. Много это или мало? Сначала ты — песчинка, потом кусочек суши, а через тысячи дней вырастаешь до острова. Интересно, что было со мной до появления этой песчинки? Чей это проект? Чья большая мечта? Или, может быть, только мысль? И вот ты уже брошен в тёмную зыбь океана, и существуешь в ней. Не понарошку, на самом деле.

Живу я в обыкновенном городе, где дома, школы, магазины, больницы. Люди. На Морской улице в серой девятиэтажке.

Я люблю воду и ненавижу одновременно. Потому что не умею плавать, но жить без реки и моря не могу. Нет у меня русалочьего хвоста, зато есть плавники. Я опускаю руки в воду, и чувствую, как оживаю.

Мама называет меня птицей, витающей в небе. Облачный остров, который мечтает о морях и дальних плаваниях. Чайка, которая никак не опустится на воду.

— Пиу, пиу! — позывные с материка. Мама зовёт меня обедать, а заодно читать лекцию, что пора мне определяться с будущей профессией. Через три года закончится школа. — Отдать швартовый, остров!

Мне нравится рисовать, читать книги и рассматривать насекомых. Хорошее увлечение. Теперь это всё объединить и сделать своей профессией. Папа говорит, что нужна конкретика. Какая ты? Чего хочешь? А что, если я остров, где только камни и редкие кустики вереска, ракушки и обломки горных пород?

Конечно, на материке им виднее, как жить. А остров — он сам по себе. Остров — сосредоточие одиночества и самобытности. Место молчания и тоски о настоящем.

За окном весна, поют птицы. И я остро чувствую, как повсюду пробуждается жизнь. Нет, я не хочу оставаться на пустынном острове. Пусть там будут птицы, деревья. И, может быть, человек, который меня понимает.

Я вырасту, наплаваюсь в океане и тогда захочу вернуться. Прилепиться к материку, от которого откололась когда-то. На уроке истории недавно говорилось, что большое всегда поглощает мелкое. Щепотка соли растворяется в стакане воды. Я хочу стать частью чего-то большого, не потеряв себя. Я хочу сохранить свой остров и понять правила, по которым живёт материк.

Снова иду наперекор родителям. Не назло, а по факту островной крови.

Мама говорит, что чайке пора лететь в школу. Ласково гладит меня по голове. От этих слов тепло в груди, словно внутри зажигается какая-то лампа. Лампа внутреннего света. Она есть у каждого человека, но не все о ней знают.

Мама грустит немного. Накануне мы с ней поспорили о школьной форме. Я считаю это пережитком, а мама — порядком. Мне не нужен порядок, меня вполне устраивает творческий хаос.

Папа говорит, что настоящее творчество хорошо организовано. Секрет успеха гениальных произведений в балансе сил. Секрет состоявшихся, выживших в пучине морской, островов в умении держать связь с материком.

— Остров, остров, я — земля! — На экране телефона появляется мамина фотография — она на ней взволнованная, словно чем-то испуганная. Мама всегда переживает, как моя неприкаянная островная жизнь.

— Всё хорошо, мама. Ещё немного, и чайка приблизится к воде, коснётся краешком крыла зеленоватой волны, увидит на горизонте полоску суши и вернётся. Остров будет дрейфовать рядом с большой землёй. Столько — сколько нужно. Столько, сколько требует его вольная душа.