Мальчишек я не люблю. Всё потому, что никогда непонятно, чего им на самом деле нужно. Любезничают, любезничают, словно цыгане на рынке, и также легко могут облапошить.

Поняла я это не сразу. Наверное, когда у самой такой появился. Был он комиком. Я только начинала выступать, а у него в стендапе третий год пошёл. Так что для меня он был настоящим Комиком, пусть и не рассмешит с пол-оборота. Не из тех, кто слоняется от микрофона к микрофону в поисках выпивки и компании. Настоящий.

Про девчонку я позже узнала. Может, если сразу — не вляпалась бы. Но было уже поздно. Это я поняла, когда эсэмэску он мне прислал: «Приезжай, погуляем». И тут уж либо говоришь как есть: что всё знаешь и вам, мол, не по пути, — либо понимаешь и принимаешь, что вляпалась по уши. И я ответила. Так, будто ничего не произошло.

Виду долго не подавала. А потом как-то приехала к нему, мы посмотрели сериал, поразвлекались, а вечером захожу в её инстаграм: у него уже. И обои те же, и диван. Всё, что я сегодня видела. Так тошно стало, что он нас в один и тот же день в свою квартиру привёл. Написала тогда, что хочу расстаться: парня себе нашла. Он ничего толком не ответил. Сказал: хорошо, понимает, пусть так будет, раз я для себя всё решила.

Через пару недель мы выступали в одном баре. Он тихонько указал одному парню на меня и прошептал, что я шлюха. Далеко я стояла, но со слухом проблем нет. Так смешно стало. Жаль, подумала, нельзя над этим вместе посмеяться — так, как смеялись над «Саус Парком».

Это ведь единственный раз, когда он меня по-настоящему рассмешил, хотя попыток было много. Ни один его выход на сцену не был таким удачным.

Чтобы успокоиться, сбежала в туалет. Там в зеркало заглянула: глаза блестели — в них отражались круги света. Я смеялась громко, пришлось зажать рот ладонью, потом грудь сдавило, дышать тяжело стало. Я сползла вниз по стенке и заплакала. Но смеяться не перестала. Просто теперь всё давалось труднее.

Хорошо тогда выступила. После он даже подошёл ко мне и сказал: «Хорошо выступила». Потом, как раньше, обнял и прошептал: «Как дела?»

Подражая ему, я ответила, что всё отлично, и улыбнулась. Сама же прямо представила, как, сжав кулак, бью его со всей силы в скулу, а он кричит: «Ты ненормальная?! Что случилось?!» — и кровь стекает по щеке. Говорю же, всё время пытаются выставить дурочкой.

По дороге к метро снова разрыдалась.

Всё-таки мальчишки — самые настоящие шлюхи. Во дворе у нас бедные дети всегда выходили на площадку и тыкали пальцем в бездомных — случалось даже, в других ребят. Нищеброд, говорили они, бомж. Теперь эти мальчики выросли и точно так же тыкают пальцем в девушек, называя их шлюхами.

Дошла я тогда до метро и долго смотрела на светящуюся красную букву «М». Что-то привлекало меня в ней, а что — никак не понимала. И мальчишек никак не пойму. Много чего я на самом деле не могу понять; так, чтобы по-настоящему. И красную букву «М» в том числе.