На маленьком пятачке Курского вокзала я услышал баян и затем дедушку во казачестве, который его держал.

Ты-ры-ты-ры-ты-ры-ты-ры-ты-ты-ты-ры-н-тын-ты-ты-ты-ты-ры-н.

Ти до мене, ти до мене не ходи, куцый-коротенький.

Этот пятачок выделен для музыкальных номеров. Снаружи играть, кажется, нельзя. Здесь метро, общественное место — так говорят. Тишина регулируется — говорят. У дедушки мягкая борода и надпись с номером телефона поверх ящичка, что стоит в ногах. Вокруг — аэропланы, подлодки, таксомоторы, мчащиеся по делам с серьёзностью затянувшего их маршрута. Их путь выкрашен в коричневый, синий, люблинско-дмитровский цвета.

Так вот. Стоящая вдалеке чёрная кофта — вроде поверх подростка — внезапно принялась за танец яблочко. Товарищи поддержали, хлопая. Затем все как-то заслушались, смешались в едином танце, кленовые листья в тренчах и свитерах, поволоклись единым ветром вокруг баяна. Толпы людей, зависших между разными ветками, пошли вслед за дедушкой, будто за Нильсом и его дудочкой.

Ты-ры-н-ты-ры-ты-ры-ты-ры-ты-н-тын-ты-рын-ты-ты-ты-ты-ты-рын.

Вийди, вийди, вийди, вийди ти до мене,

Моя щебетушка.

Из Курского вокзала ведут наружу пять выходов. Ещё два — со станции «Чкаловская». Старик вывел своих обаяненных через восьмой выход. Тоннели хором распевали вслед за инструментом. Так они вместе выходили на середину осени. Дедушка с баяном — и курские в танце. Детекторы металла не издавали звуков, принимая в себя хороводы, двери открывались сами.

Они вышли. Все тяготились этим вечером, как узкими в бёдрах джинсами. Собравшиеся тут стягивали шапки с ушей, бросали в воздух шарфы, держались за совершенно незнакомые руки. Постепенно заблестела холодным блеском кожа. Чёрная кофта оказалась на земле впереди всех. Они плясали теперь нагие под ожерельем густых жемчужных звуков.

Потом аккорды потянулись выше и выше, утягивая за собой отличных и хороших студентов, матерей с колясками, путешественников с набитыми чемоданами, компании школьников, одного случайного бездомного, нескольких работяг в жилетах, милые пожилые пары и собачонку вслед за хозяином.

Тры-ы-ы-ы-ы-ын-н.

Старик вытянулся и, довольный своей работой, поставил баян на землю. Сменщик будет через пару часов, можно отправлять следующий состав. Дедушка повернулся — чувством гордости блестели его мудрые глаза — и начал спускаться обратно к своему пятачку.

Клянусь. Я сам это видел перед тем, как поселиться наверху. Мы тут, в созвездии Андромеды. Отложите книгу — или отложи, пожалуй мы ровесники — подойди к окну тёмным-тёмным вечером, среди бурьяна и папоротника. Я тебя встречу — нет, мы тебя встретим и проведём к столу. Здесь пар от горячего чая, как видишь. Вы называете его Туманность. Угощайся и садись спокойно. Дальше не будет пересадок.