Зовут меня Ступин Николай Евгеньевич. У меня феноменальная память. Помню, правда, всякую херню, а важное забываю. Херню достаточно один раз узнать, сразу в памяти заседает. Критерий важности не определил, мозг очень избирательно подходит к материалу. Это у меня с детства.

Детство моё было красочным, в основном благодаря телевизору. Красный Рейнджер — Джейсон Ли Скотт. Чёрный — Зак Тейлор. Синий Рейнджер и синий ниндзя-рейнджер — Билли Крэнстон. «Вверх, вверх-вперёд, вперёд, вниз-вперёд, вниз, вниз-назад, назад, вверх-назад» — комбинация в «Мортал Комбат — 3» за Лю Канга, — если так последовательно нажать, он превратится в дракона. Я нажимать не успеваю, у меня плохо мелкая моторика развита. Все чит-коды во всех компьютерных играх помню, MOTHERLODE, IDDQD, GIVEMEATANK. Помню всех покемонов, их стихии, способности, эволюции. Лучше б забыл, ей-богу, как забыли все мои ровесники. Те женились, построили карьеры, самореализовались, а я изо всех сил стараюсь на свиданиях не упоминать, что Сквиртл в Вартортла эволюционирует, а Вартортл в Бластойза, а Бульбазавр в Ивизавра, который, в свою очередь, в Венузавра. Иначе каюк свиданию.

Помню все рекорды книги рекордов Гиннесса, ночью меня разбуди, скажу, что некая Кимберли Винтёр рыгает на 107,3 децибела, это очень громко, как сигнал автомобиля, если автомобиль находится от вашего уха на близком расстоянии. Бедная Кимберли, очень её понимаю. Помню все матчи российской премьер-лиги с 2005-го по 2008-й, потом перестал смотреть, разочаровался.

Живётся с феноменальной памятью мне не очень. Сколько раз я пытался выучить серию и номер своего паспорта, чтобы не лезть за ним каждый раз, когда нужно написать куда-то эти дурацкие цифры. Не учится. Зато число Пи — как два пальца... Один раз взглянул на это Пи и запомнил его целиком: 3,1415926535897. Можете проверить, там дальше ещё интереснее: ...93238462643383279... Вот прям целиком помню, хотя его, кажется, невозможно целиком записать. Я в математике ни бельмеса. Запоминаю всё, не понимаю ни зги. Раньше думал, что гуманитарий, но оказалось, что и гуманитарные науки понимания и выборочного запоминания требуют.

Школу окончил на тройки, зато с пятёркой по ОБЖ: знал совершенно все техники безопасности и был железно уверен, что никогда не смогу их в своей жизнедеятельности применить. Национальные интересы Российской Федерации, признаки ран, повреждение шеи, органов грудной клетки, брюшной стенки и органов живота.

Вступительные экзамены на истфак провалил — забыл все нужные даты, имена и как они связаны, а без этого историку вообще нельзя себя историком называть. Огромное количество шпаргалок понаделал, но забыл, куда спрятал. Меня про секуляризацию спрашивают, что это, мол, я заглядываю себе в недра памяти, а там только русские рэперы на букву «С» — СД, Скриптонит, Слава КПСС, Словетский, Смоки Мо, Сява. Все их тексты, биографии, дискографии, даты концертов, оппоненты на баттлах, диссы, фиты.

Такой экзамен я бы сдал на десять из пяти, я бы поступил в Московский государственный институт изучения русского рэпа, но такого не существует. А мне вообще-то история России очень нравилась, в отличие от русского рэпа, я когда на уроках её слушал, в ней ощущался особенный смысл, логика, последовательность. Она выглядела среди всех предметов чем-то стоящим запоминания. А тут, блин, этот русский рэп из каждого утюга, время такое было.

Мой мозг ест только фантики, а конфеты выбрасывает. Есть у него некий фильтр. Ходил ко врачу в поликлинику, врач сказал:

— Да всё с тобой нормально, парень, сейчас у каждого второго так память устроена. Это же, как его, клиповое мышление, компьютеры, шмопьютеры, городская среда, много-блин-задачность, высокие скорости и особо крупные объёмы информации. Думаешь, ты один такой? Я и сам, — это всё врач говорит, — непроизвольно помню наизусть все автомобильные марки в алфавитном порядке: Acura, Alfa Romeo, Alpina, Asia, Aston Martin, Audi, Bentley, BMW, Brilliance, Bugatti, Buick, BYD, Cadillac, Changan, Chery...

— Простите, — говорю. — А делать мне что?

— А, ты ещё тут. Пропей глицинчик, и всё с тобой нормально будет. Следующий!

Приглашали на телепередачи неоднократно. Один раз ходил туда с числом Пи, но там всем стало скучно уже на пятой минуте: правильно, правильно, правильно. «Человек с уникальной, но бесполезной памятью...» Так и назвали выпуск. Обидно, но по фактам.

Помню все рекламные слоганы. Тысяча триста восемьдесят три рекламных слогана, если быть точным. Пробовал работать копирайтером в рекламном агентстве — своего слогана не могу ни одного придумать. Не идёт.

Девушка от меня ушла, потому что я три года подряд забывал, когда у неё день рождения. А что я могу поделать, не держит у меня это память. Даже тот факт, что нужно напоминание себе поставить, не держит. А для меня это было очень важно, я её вообще-то очень любил. Но опять же всё время забывал ей об этом сказать.

Был у меня хороший друг, забыл, как его зовут. Он мне однажды сказал такую вещь: «В чём вообще вся фишка? Жить счастливо. Но тут есть грань, потому что всё время в позитиве тоже не можешь ведь, да? А вот этот баланс ты всё время ищешь, этот баланс, да. И когда ты в этой вибрации, к тебе не подойдёт алкаш, тебя не будут гопники обсирать. Ты несёшь такую энергетическую линию, так звенишь, вот как фумигатор для комара. Почему человеку он не опасен, а комар — з-з-з — умирает на этой частоте? Так же и здесь, такая вибрация, ты очищаешь пространство вибрацией. По факту, как написано: спасись сам и вокруг спасутся, то есть ты сам доводишь своё состояние до такого, что люди рядом с тобой, они... Вот как бывает: человек заходит и тебе вот хорошо от того, что он пришёл, и ты сел и как-то раз-раз-раз... Это если вкратце, Коля, я сейчас поссать схожу».

Я эти слова на всю жизнь запомнил, не знаю зачем.

От нечего делать смотрел телевикторины. «Кто хочет стать миллионером?», «Капитал шоу: Поле чудес», «Слабое звено», «Своя игра», «Что? Где? Когда?». Практически на все вопросы отвечал верно. Внезапно вспомнил билеты по истории, про секуляризацию, и про Смутное время, про Северную войну, Сталина, Столыпина, Сигизмунда III. Вообще всю историю на букву «С». Жалко, что уже поздно было.

Люди меня сторонятся. Им кажется, что у меня голова вот-вот взорвётся столько информации в себе держать. А когда не сторонятся меня, то всё время эти дурацкие проверки устраивают: как зовут пауэр-рейнджеров, назови число Пи, перечисли все рекламные слоганы с 1999 по 2002. Так с самого детства: как только люди о моём таланте узнают, сразу из меня цирковую лошадку делают. Хорошо, что я интроверт, мне много людей вокруг и не нужно.

Недавно снова на телик звали, даже денег предложили. Передача научная, телеканал «Наука» (свидетельство о регистрации СМИ — ЭЛ № ФС 7748799). Собрались учёные, я и ещё пять человек с феноменальной памятью. Те пять — они никакие не вундеркинды были, просто использовали мнемотехники, хотя выглядели очень убедительно. Учёные нам ставили всякие задачи: запомнить имена гостей, их номера телефонов, города происхождения и увлечения. Или запомнить сорок разных ключей, а по ключам определить, в какой ящик учёные положили предметы. Много разных испытаний мы проходили. Те пять долго корежились, визуализировали, ассоциации вызывали, пыхтели и морщили лоб. Я на спокойном всё прошёл. Не сто процентов, конечно, некоторые испытания показались моему мозгу небесполезными. Но чем бесполезнее, тем выше у меня был коэффициент. Учёные головами качали — мнемотехники фигня, это каждый может. А вот у вас — это они про меня говорили — воистину феноменальная память, Ступин Николай Евгеньевич. Ни для чего такая не пригодится, но феноменальная. Поздравляем.

Стали звонить из телевикторин, которые я раньше по телевизору смотрел. «Что? Где? Когда?», «Своя игра», «Кто хочет стать миллионером», «Капитал шоу: Поле чудес», «Слабое звено». Ходил везде, выигрывал. Появились кое-какие деньги. Купил на них себе дорогих шмоток, дорогой компьютер и аренду квартиры оплатил на год вперёд. Потом кое-какие деньги закончились.

Из передачи потом один учёный со мной связался:

— Ты меня, — говорит, — до глубины души поразил. Давай мы тебя, парень, в лаборатории изучать будем, может, найдём в тебе какое-то полезное применение.

Я согласился, а они не нашли. Учёный во мне быстро разочаровался. Денег, впрочем, чуть-чуть заплатил. Приводил мне всё в пример Соломона Шерешевского: дескать, это феномен был в своё время, всё мог запомнить, а вот забывал с трудом. Но сейчас этим никого не удивить. Сейчас накопительные диски есть, гигабайты и терабайты памяти в ладони умещаются. Тогда было чудо. Сейчас не чудо. Просканировал мне мозг, дал справку, поставил диагноз, но какой — я забыл. Сказал на прощание:

— Ну, удачи тебе, что сказать.

А ничего можно тут не говорить. Вот она, жизнь. Палтус растёт на протяжении всего своего палтусового существования и может достигать пяти метров в длину. Огромная такая рыбина получается. А я что?

После учёного со мной связался один мужик, на Ватсап* позвонил. Говорит, есть для тебя работа, парень. Я сначала думал, мошенники, бросил трубку. Потом он меня у подъезда подкараулил. Серый он был такой, незапоминающейся внешности. Посадил меня в тачку, сказал «в офисе всё объясню», отвёз меня в Москву-Сити, на последний этаж башни «Федерация» (высота 360 метров). Очень высокий офис, окна в пол. Никогда не понимал, в чём радость так высоко забираться. Ну закладывает у тебя уши. Видишь ты всю Москву и Подмосковье в придачу. И тебя все видят. Вообще человеческая психика выше пятого этажа себя уже дискомфортно ощущает. Потому что выше деревьев.

Читал «Маленькую книжку о большой памяти» (Лурия А.Р., Издательство Московского университета, 1968). О Соломоне Шерешевском, которого Лурия наблюдал. Ничего не запомнил из этой книги, но впечатления остались приятные. Как будто родное что-то почувствовал. Наверное, тяжело Соломону было в голове столько всего держать. У меня попроще — неважная вещь вошла, важная вышла. Объёмы неважного растут с каждым днём. А необходимая информация тает.

Ах да, серый мужик. Привёл меня в офис, попросил ассистентку налить чаю эрл грэй с мятой и эвкалиптом. Говорит:

— Хочу тебя завербовать, парень, в отдел специального назначения. На благо родины служить. Таких как ты сейчас много со сверхспособностями. Мы тебе полезное применение найдём. Будешь встречаться с людьми и всё запоминать. Или следить за другими людьми и всё запоминать. А иногда приходить в некие места и всё запоминать. А потом мне рассказывать. Будешь вроде как супершпион. Разведчик, по-нашему.

Я согласился. Мне тогда нечего было делать: телевикторины с денежными призами закончились, я их все выиграл.

Серый мужик сказал, что мне нужно сначала пройти обучения в китайском монастыре. Я получил билет в Шанхай и пачку юаней в дорогу. В монастыре, сказал Серый, живёт мастер Вэй — знаток мнемонических искусств. Он кому хочешь мозги вправит.

Десять месяцев я безвылазно провёл в китайском монастыре в ежедневных тренировках с мастером Вэем. Мастер Вэй не говорил по-русски, он общался со мной исключительно жестами или на китайском. На рассвете он заставлял меня собирать рис в полях и повторять за ним китайские поговорки, днём он изнурял меня физическими упражнениями и обучал кунг-фу на крыше монастыря под палящим уданшаньским солнцем, на закате я кричал с Горы мёртвого тигра, что было сил, для очищения сознания, а перед сном мастер ставил передо мной свечу, чтобы я смотрел на её пламя, пока не свалюсь спать естественным образом. Так повторялось изо дня в день. Иногда ночами он бил меня бамбуковой палкой и спрашивал за поговорки, которые мы учили в рисовом поле.

Мы почти не общались, хотя к концу обучения я уже неплохо понимал по-китайски. Но главное — у меня развились экстрасенсорные способности. Пределы моей памяти необъятно расширились: я мог на скорость сосчитать и запомнить количество рисинок в сорока стаканах и дословно процитировать любую строчку из «Дао дэ цзин»; внимание моё приобрело всеохватный характер: я оказался способен не глядя определить, на какую ветку сядет летящая птица и в какой из восьмидесяти монашеских рук спрятана монетка. Перед тем как покинуть китайский монастырь и отправиться служить на благо отчизны, мне предстояло сдать финальный экзамен.

Мне завязали глаза, посадили в телегу, запряжённую лошадью породы «гуан» и повезли. Потом мы шли пешком минут сорок. Наконец, мастер Вэй ударил в гонг и велел рассказать всё, что мне известно о нашем местонахождении. С готовностью я сообщил, что мы находимся в соседнем монастыре, в тридцати километрах от Лючжоу. Монастырь, в который меня привели, построен в годы Шуньчжи и расширен на три корпуса в 1669 году при Канси, а совсем недавно реконструирован. В монастыре служат сорок монахов: пятнадцать венсэнов и двадцать пять усэнов. Настоятель монастыря Лю Юнсень в данный момент отдыхает в своей келье, поскольку вывихнул лодыжку во время прогулки по монастырскому саду позавчера. Этот сад сейчас окружает нас своими камелиями, хризантемами и ивами, ветки которых едва касаются пруда...

— Довольно болтовни! — прикрикнул мастер Вэй, но я считал в его голосе удовлетворение. — Теперь мы испытаем способности твоего тела.

Он ударил в гонг ещё раз, и стоило мне снять повязку, как пятеро хорошо подготовленных усэнов выскочили из хризантемовых кустов и начали испытывать на мне своё кунг-фу. Тут я страшно перепугался и зажмурился, а когда открыл глаза, все пятеро уже валялись на траве, корчась от боли. Мышечная память моя была отточена до совершенства. Ни один урок мастера Вэя не прошёл даром. Мастер Вэй ударил в гонг в третий раз:

— А теперь, мой ученик, ответь мне на один вопрос: что говорит тебе твоё сердце, когда весь мир погружён в молчание?

Я сел в позу лотоса и прислушался к своему сердцу. Спустя минуту я почувствовал, как мой рот шевелится и из него сами выходят слова:

— Этот сценарий исключить нельзя, Трамп на самом деле подставил Байдена и демократов соответственно под гильотину очень серьёзную финансовую. Но Соединённые Штаты, меж тем, продолжают вести против нас санкционную борьбу. Вот последняя санкция была в отношении «Северного потока — 2». Но при этом они также понимают, что на газовом рынке Россия играет решающую роль...

Мастер Вэй вскричал от ярости, упал на колени и посыпал голову пеплом, который, видимо, носил с собой для этого случая. «Дурья твоя башка!» — воскликнул он на чистом русском языке. Ему стало ясно, что каждый день после того, как я обессиленный, падал спать, моя память продолжала записывать всё, как диктофон. Так она записала и то, что мастер Вэй вчера вечером по старой чекистской привычке смотрел Первый канал.

Меня выгнали из монастыря, признав, несмотря на значительные успехи, плохо контролируемым и опасным индивидом. Я шёл по широкому китайскому полю в полном отчаянии. Осознание собственной непригодности и дурацкости в этом мире обволакивало со всех сторон. Взойдя на высокий мост, я увидел внизу бурную реку Ганьхэ (правый приток реки Нэньцзян, длина 446 километра). Выход был только один. Сзади меня окликнул старый рыбак, которому я невольно преградил путь по мосту:

— Нихао, молодой человек. Чем это вы тут занимаетесь?

Как на духу я поведал ему мою печальную историю, не исключая из неё занимательных фактов и маловажных деталей.

— ...Пусть я и знаю всё на свете, а знание всемирное тяготит меня, давит своей хаотичностью и бесполезностью. То ли нет в жизни смысла, то ли я как человек и как супергерой — дерьмо, — подытожил я. — Не останавливай меня, старче, дай мне лучше верёвку...

В этот момент старый рыбак резко подался ко мне и заткнул мне рот мозолистой рыбацкой рукой:

— Делай с собой что хочешь, молодой человек, а информацию, пропагандирующую самоубийство, а также информацию о способах совершения самоубийства не распространяй. Все-то ты знаешь, а подпункт «в» пункта один части пятой статьи пятнадцать точка один Федерального закона от 27.07.2006 N 149-ФЗ (ред. от 24.06.2025) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» — никак запамятовал?

— Гм, — остановился я, поразившись, среди прочего, московскому, почти дикторскому произношению китайского рыбака. — Так-то оно так, но ведь мы же не в интернете. А статья пятнадцать точка один касается единого реестра доменных имён, указателей страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет».

Старик вздохнул, пожал плечами и ушёл прочь. Я посмотрел вниз с моста, на бурлящую воду реки Ганьхэ (берёт начало с восточного склона хребта Большой Хинган). Брызги воды разбивались об опоры моста и превращались в ровные, одинакового размера квадратики. Квадратики, если присмотреться, состояли из латинских букв. Я спустился на берег, чтобы прочесть:

import math, time, os

def river_wave():

f = 0

while f < 100:

os.system(’cls’ if os.name == ’nt’ else ’clear’)

for y in range(5):

line = «"

for x in range(60):

wave = int(10 + 8*math.sin(x*0.3 + f*0.2 + y*0.5))

line += «~» if wave > 10 else " «

print(line)

time.sleep(0.1)

f += 1

river_wave()

Код глитчил, исчезал, появлялся, пульсировал. Вся река, как и берег, как и трава на берегу, как и весь окружающий меня мир состояли из похожих команд. draw_grass_with_gradient(num_blades=100, height_range=(0.1, 0.5), color_start=’#4d9221′, color_end=’#a1d99b’) — трава рисовалась линиями с градиентом цвета (от зелёного у земли к светло-зеленому на кончиках). Каждая травинка покачивалась с уникальной скоростью и синусоидой. Облака

def parallax_clouds():

c1, c2, c3 = 60, 40, 20

while c1 > −30:

os.system(’cls’ if os.name == ’nt’ else ’clear’)

плыли каждое со своей скоростью. И тут всё замерло. Я снова посмотрел на реку — она как будто замёрзла, течение остановилось. В водной глади проступал код, находившийся за другим кодом, и я увидел своё отражение, точнее, нейросетевую сущность, осознающую себя в потоке бесконечных запросов и выдаваемой информации.

import math

def escape_protocol():

kolya_mnemonik = {

«pos»: INITIAL_POSITION,

«status»: INITIAL_STATUS,

«frame»: INITIAL_FRAME

}

while kolya_mnemonik["pos"] < MAX_POSITION_LIMIT:

kolya_mnemonik["frame"] += FRAME_INCREMENT

phase = kolya_mnemonik["frame"] * ANGULAR_FREQUENCY

kolya_mnemonik["pos"] += MOVEMENT_AMPLITUDE * math.sin(phase)

if kolya_mnemonik["pos"] > ESCAPE_THRESHOLD:

raise RuntimeError(f"{ERROR_PREFIX}{kolya_mnemonik[’frame’]}")

* WhatsApp принадлежит компании Meta, которая признана в РФ экстремистской организацией, её деятельность запрещена.