Как же мучительны осмотры в медкабинете. Чтобы получить «освобождение от физкультуры» каждый раз приходится так унижаться.

— Раздевайтесь! — строгим голосом сказала врач и пристально посмотрела на меня.

Под её рентгеновским взглядом я почувствовала себя прозрачной.

Не в том смысле, что могу проходить сквозь стены, а в том, что меня нет. Вместо меня — пустое место. Моё тело — это какая-то ошибка, которую я старательно прячу.

Мешковатые толстовки, свитера на несколько размеров больше, бесформенные джинсы, свисающие до пола юбки. Всё, что могло бы скрыть хоть миллиметр моей худобы, выпирающих ключиц, бледных коленей, плоской груди.

Ножки и ручки — палочки. Тоненькие, как у кузнечика. Мама называет меня «суповой набор». А папа, мой родной отец, говорит, что никто не возьмёт меня замуж. Странные люди! Думают, будто замужество — мечта жизни. Лично я мечтаю спасти мир. Ну, или хотя бы создать приют для бездомных собак и кошек.

Животные нравятся мне больше людей. Они не предают, не обманывают, не говорят гадости за спиной. Ну, в худшем случае облают или укусят, если ты будешь нарушать их границы.

Мои границы нарушают все кому не лень. Но я не могу их укусить. Сказать, как мне больно.

— Дылда, — гогочет Пряников из девятого «А» каждый раз, когда видит меня.

— Тёть, достань воробышка, — смеются за спиной первоклассники.

В школе я как тень. Сижу на последней парте, стараясь слиться с серой стеной. На физкультуре всегда стою первая. Сто восемьдесят сантиметров — такой рост не у каждого пацана, не то что у девочки в десятом классе. Переодеваться в раздевалке для меня сущий ад. Я замираю, вжимаясь в угол. Стараюсь сделать себя меньше, незаметнее. Сутулюсь. Девчонки вокруг смеются, обсуждают свои фигуры, наряды, парней. А я чувствую себя чужой, какой-то недоделанной. Инопланетянкой. Может, меня и правда сюда заслали.

Только подруга Таня понимает меня. Она ниже на голову и намного круглее. Мой папа называет нас «Штепсель и Тарапунька». Что он имеет в виду, я не знаю и знать не хочу. Наверное, что-то обидное.

Таня подводит меня к зеркалу и говорит:

— Сашка, посмотри, какая ты необыкновенная. У тебя большие зелёные глаза, длинные загибающиеся ресницы и рыжие волосы. Ты похожа на Лилу из «Пятого элемента». Однажды тебе выпадет большой шанс, и ты не упустишь его.

Дома я избегаю зеркал. Если и смотрю, то только на своё лицо — оно хоть как-то соответствует моим представлениям о норме. Но стоит взгляду опуститься ниже, как начинается паника. Я вижу себя — и не принимаю. Не могу. Моё тело словно существует отдельно. В параллельной реальности.

Меня раздражают комментарии: «Ты совсем не ешь? Тебя сдует ветром! Тебе нужно набрать вес. Покажись врачу. Может, у тебя глисты?» Слова «доброжелателей», которые должны помочь, лишь глубже загоняют в угол. Я чувствую себя виноватой за то, что не такая, как все.

* * *

Однажды, это был пасмурный осенний день, я шла домой из школы, как обычно кутаясь в свой любимый свитер в стиле «оверсайз». Улица была почти пуста, моросил дождь. Я перешагивала через лужи, уткнувшись носом в воротник, стараясь не думать ни о чём. И вдруг кто-то окликнул меня.

— Девушка, постойте!

Я обернулась. Передо мной стояла мадам в элегантном плаще, с серьёзным, но как будто оценивающим взглядом. Не как у докторши в медкабинете. Её глаза изучали меня, но не с осуждением, а с каким-то любопытством. Я напряглась, ожидая очередного «комплимента» моей худобе.

И вдруг мадам улыбнулась:

— Вы извините, что я к вам так подхожу, — начала она, — но я представитель модельного агентства «Редстарс». И просто не могу пройти мимо. У вас потрясающая внешность.

Я заморгала. Модельное агентство? Это казалось какой-то шуткой. Она, наверное, ошиблась.

— Простите, вы... уверены, что обращаетесь ко мне? — выдавила я.

Она кивнула и улыбнулась ещё шире, обнажив два ряда белоснежных зубов. Вот эта женщина действительно была красавицей.

— Абсолютно! У вас очень интересные черты лица, прекрасная линия плеч, вы такая тонкая. Подобная «типажность» сейчас востребована. Вы не думали о том, чтобы попробовать себя в качестве модели?

Мои щёки залились краской. Впервые кто-то говорил о моей худобе не как о недостатке, а как о достоинстве. «Тонкая» — это слово звучало как музыка. Звенело колокольчиковой нежностью.

Мадам дала мне свою визитку, предложив подумать и позвонить. Я взяла карточку дрожащими руками, чувствуя, как внутри что-то начинает меняться.

В тот вечер я долго рассматривала себя в зеркале. Видела всё те же «недостатки», которые так ненавидела. Но теперь, с новой информацией, я словно смотрела на них по-другому. Линия плеч. Да, она была угловатой, но, возможно, в этом моя особенность? Болезненная худоба или тонкость? Неужели это и правда кому-то нравится?

* * *

Таня сидела рядом и поддерживала, когда я набралась храбрости позвонить в модельное агентство.

— Саша, не сбрасывай. Давай ещё раз.

И я набирала ещё раз. Ещё. Сомнения боролись с зарождающейся надеждой. В итоге я решилась пойти на кастинг.

* * *

Первый день в агентстве был страшен. Другие девочки — высокие и стройные — излучали уверенность. А у меня дрожали колени и вспотели ладони. Теперь я чувствовала себя маленькой и неприметной. Но когда меня поставили перед камерой, что-то произошло. Будто внутри включилась лампа. Раз — и засветила. Я начала двигаться, поворачиваться, смотреть в объектив. И вдруг заметила, как фотограф одобрительно кивает.

— Саша, обернись. Посмотри на меня из-за плеча. Чуть шире приоткрой глаза, улыбнись краешком губ, — говорил он.

А я понимала его с полуслова.

Так началась моя новая жизнь, в которой мне предстояло превратиться из гадкого утёнка в прекрасного лебедя.

Не сразу, шаг за шагом я училась принимать своё тело. На фотографиях уже видела не худую угловатую девчонку, «ошибку природы», а образ. В кадре я чувствовала себя сильной, выразительной, сексуальной, даже красивой.

* * *

На съёмках бывало холодно и жарко. Я стояла на каблуках часами. Терпеливо ждала, пока переставят свет или сменят декорации. Иногда приходилось пробовать одну и ту же позу десятки раз. Главное — сохранять спокойствие и профессионализм. Улыбаться, даже когда усталость валит с ног.

После студии — примерки. Мне нужно нарядиться в десяток платьев, найти то самое, которое идеально сядет по фигуре. Это тоже работа. Важно чувствовать ткань, понимать, как она будет смотреться в движении. А обувь? Как-то перед показом мне принесли туфли на полтора размера меньше, и я, как Золушка, втиснула в них ноги и пошла.

* * *

Прошло семь лет с момента встречи с мадам. В свете софитов я иду по подиуму. На высокой десятисантиметровой шпильке и в блестящем платье серебристого цвета. Я отлично чувствую своё тело и эмоции. Передаю их через взгляд и позу. Это похоже на танец. Я открываю показ в Милане. Мне рукоплещет публика.

— Браво! Ты инопланетянка, — выкрикивает кутюрье в первом ряду.

Но громче всех хлопает в ладоши моя подруга Таня. Мы вместе колесим по миру. Сегодня — Париж, завтра — Нью-Йорк. Таня не пропускает ни одного моего показа. Ведь теперь она — мой агент.