Ваня в свои шестнадцать дылда под метр восемьдесят, а прячется лучше всех. Смотришь — всегда в центре, окружён друзьями, трещит со всеми во дворе; отвернёшься — и будто никогда Сороконожкина не существовало; моргнёшь — снова маячит перед глазами! Волосы непослушные поправляет, лыбится, смеётся. Куда убегает? Он никогда не говорит, отшучивается. Катьке это не нравится.

Катька — детектив а-ля Скуби-Ду или Шерлок Холмс. Как что ни прячь, всё найдёт и узнает. Так было с Дедом Морозом, с подарком на день рождения, с подружкой, распускавшей про Катю сплетни. Ваня — исключение. Она и выпрашивала, и следила, да никак не ловила парня с поличным. Куда может бегать староста? И ведь не догонишь этого страуса! Ножки тоненькие, а за секунду из столовки примчится в класс. Катьке-тихоходке за таким не угнаться, как бы ни старалась. Одна улика оказалась в детективных заметках девочки: телефон. Старый, кнопочный — и Сороконожкин таким пользуется? Пользуется, Катька видела!

— Кто звонит? — по дороге домой спросила девочка.

— А? — Ваня смутился. — Так, неважно...

— Говори, всё равно выведаю. Каждый день караулить буду!

— Ладно-ладно... На самом деле, у меня важная миссия: я спасаю город от гнуси!

По дороге Сороконожкин рассказал: мол, у него в общежитии, в трубах на общей кухне, живёт пузатая бледная тварь. По ночам она выбирается и рыскает с этажа на этаж, стены руками-крюками скребёт, свиными ногами о пол стучит, воет. Не дай бог человеку с ней встретиться: утащит с собой, сдерёт мясо, а косточки выбросит. Так было с соседом! А чтоб гнусь людей не ела, Ваня ей спирт из аптеки таскает.

Катька сказочнику не поверила! Сыщицу барабашки и чёртики не пугали. После маминых сказок лет в пять полезла под кровать искать монстров. Как дура, всю ночь под кроватью пролежала. Никого.

— И ты к нему бегаешь? — косится сыщица.

— Да, — кивает подозреваемый. — Я мир спасаю!

Ничего Катька не узнала. А ведь разгадка была ближе контрольной по математике! Так дело и исчезло в закладках, если бы окно не разбилось. В катином случае — на удачу.

Май, тёплый ветер, гоняющие по полю мяч мальчишки. Ваня ногу заносит, со всей дури по мячу пинает... И прямо русичке — в окно! Катька с подругами неподалёку зырит, как парня охранник за уши таскает. Тут же крики, визги: родителей в школу! Сороконожкин руки складывает, просится самостоятельно окно починить — не канает. Отца к директору — и точка. Ваня голову понурил, да так низко, будто сейчас отвалится. Никогда девушка такого не видела! Чтоб он и не улыбался. Видимо, худо дело.

Утром Катька, влача существование в розовом рюкзаке, заходит в класс, а там классуха и Ваня с отцом... Мужик страшный, пузатый, бледный, одежда мятая, ноги свиные, ногти грязные. И спиртом воняет! Отец качается, щебечет с Еленой Юрьевной, Сороконожкина за плечо сжимает. Больно ему! Катька пугается — гнусь за Ваней в школу пришла.

Поговорили. Отец Ване на ухо что-то шепнул и поковылял из кабинета. Сороконожкин — как вкопанный. Катька к нему, только руку тянет к другу, как тот резко срывается с места. Снова убегает? Ещё чего! Сыщица — за ним. Не уйдёшь! Преследует с третьего этажа до второго, со второго — до столовой и туалета. Как бы на повороте страуса за шею поймать! Катька и так, и сяк — всё равно не успевает, упускает из виду прямо на лестнице...

Звонок неприятно трещит. Ну и хрен с этим Сороконожкиным! Катька уже собирается идти, как слышит... Хныканье? Прислушивается. Тихий, одинокий плач. Откуда? Привидения? В школе? Их же не существует. Ни сверху, ни сзади... Внизу, под лестницей! Катька облокачивается о скрипящий поручень, опасливо наклоняется прямо в черноту подвала. Ваня там. Сидит, уткнувшись лицом в колени. Вот куда убегал. От гнуси, чтоб и она своими грязными пальцами не трогала. Даже дома от неё не спрячешься.

Ещё одно детективное дело закрыто... А Катька уже и не рада.

Уроки кончаются быстро. Ваня, понурый, пуганый, спускается в гардероб, а в него Катька влетает. Довольная, очки в футляр убирает, рубашку отряхивает.

— Когда идём? — подмигивает сыщица.

— Куда?

— Как куда? Гнусь искоренять.

— Кать, я...

— Помолчи! — перебивает девушка. — Всё своими глазами видела. И как я теперь тебя одного брошу?

Катька берет одноклассника за руку, да так крепко, что сама ойкает. Ваня, как дурак, лыбится, выдыхает. Больше убегать не хочется.