Оксана не понимала, почему ей по-прежнему приходили счета за электроэнергию. Чтение днём. Вечером — только старая керосиновая лампа, доставшаяся по наследству от дедушки, убитого в деревне молнией. Продукты должны быть свежими, ничего лишнего. Поэтому и холодильник не нужен. В квартире отсутствовал телевизор и даже телефон. Оксана предпочитала живое общение. Еда готовилась на газовой плите. Уютный уголок прошлого в современной Москве вполне её устраивал.

Оксана сидела в приёмной управляющей компании «Жилищник» в ожидании старшего специалиста. Анжела Григорьевна вошла в кабинет и небрежно кинула на стол кипу бумаг. Затем долго их перебирала, хлопая объёмными ресницами. Потом смотрела в экран компьютера. И опять перебирала бумаги.

— Ну вот же, нагорело! Смотрите сами.

Оксана вздрогнула от этого слова. В голове замерещился дедушка и яркие вспышки молнии.

— Мне что, в суд обращаться? Я всегда оплачиваю общие счета. Говорю же вам, в моей квартире электричеству нет места.

Анжела Григорьевна посмотрела на Оксану исподлобья.

— То есть совсем не жжёте? А утюг?

— Я сюда не это пришла обсуждать. Да и вообще, лучше чугуна ещё ничего не придумали. Я оплачиваю общие коммунальные платежи и знаю, сколько это стоит. Но последние два месяца платёжки приходят на другую сумму. А вы говорите, что цена за киловатт не поднималась.

Анжела Григорьевна за свою недолгую практику повидала разное. И считала, что работникам управляющих компаний полагается, как и врачам, более длительный отпуск и, как и балеринам, — ранний уход на пенсию. Также старший специалист полагала, что хуже пенсионерок населения быть не может, но сегодня она пересмотрела свои взгляды.

— Даже не знаю, чем вам помочь. Вы одна живёте?

— Это не имеет к делу никакого отношения. Всё-таки в суд! — Оксана подпрыгнула со стула и вышла из кабинета, гордо выпрямив спину и шею под пристальными взглядами старших и младших специалистов.

Открывая ключом свою квартиру, Оксана услышала какой-то шум за дверью, будто ветер завывал с угрожающей силой. И то, что она увидела, заставило замереть в некотором испуге. Приплясывая и напевая что-то под нос, дочь пылесосила квартиру, не замечая прихода матери. Оксана приблизилась и резко, но с осторожностью вырвала провод из розетки. Девочка сделала шаг назад и хотела что-то сказать, но мать тут же подняла крик.

— Диана, ты в своём уме? Ты забыла, что случилось с дедушкой? А твоя активистка прабабушка, которая внедряла план ГОЭЛРО? Ты помнишь, как умерла она? Прямо на задании, во время демонстрации лампочки Ильича, на глазах у несчастных крестьян, которые, кстати, совсем не хотели иметь электричество у себя дома. Они прекрасно жили и без него. Именно, что жили! И мы выжили благодаря тому, что в нашем доме его нет!

— Мама, сколько можно верить в это семейное проклятие?! Столько времени прошло! Я устала убирать квартиру тряпкой и веником. И делать уроки в темноте.

— При нормальном дневном свете! — уточнила Оксана.

— Ах, да, точно.

— Признавайся, откуда ты взяла эту штуку?

— У соседей, у Лампочкиных, — вздохнула девочка. — Сейчас отнесу.

— Нет, я сама. — Оксана вырвала из рук дочери пылесос и, толком не закрутив провод, ринулась к выходу. — И скажу, чтобы больше не смели давать тебе эту бесовщину! Может, ты ещё и лифтом пользуешься?!

— А-О-У-Ы... Проклятье! — Запутавшись в проводе, Оксана полетела вниз по лестнице. Пылесос грузовым вагоном прогремел вдогонку, прицепившись проводом к «орущему поезду». На последней ступеньке «вагон» скакнул прямо на голову несчастной и прибил на месте своей нечистой силой.