А сегодня уже на ногах без пятнадцати три утра.
Мы проверили снасти, давай,
Давай присядем на счастье!

Наталья О’Шей
«Контрабанда», песня группы «Мельница».

— Я в душ. Приготовишь пожрать?

— Яичница с сосисками подойдёт?

— Да, спасибо.

Она пошла на кухню, пытаясь не споткнуться об котов, поставила на одну конфорку гейзерную кофеварку, на другую — сковородку и принялась резать сосиски.

— Ну что мяу, что мяу? Нельзя сосиски, вы будете от них блевать. Хрюндель, хватит кусаться!!! Жопа мохнатая.

— Мать! — заорал сын из ванной.

— Что?!

— Угадай!

Она пошла в комнату сына, взяла с кровати приготовленные и забытые боксеры и не глядя кинула их в приоткрывшуюся дверь ванной.

Через некоторое время сын появился на кухне, капая и брызгаясь длинными волосами, блестя плохо вытертым телом.

— Фен куда дела?

— Э-э-э... Посмотри в моей комнате. Картину сушила.

Сын ушёл. Мама бросила на пол бумажные полотенца и ногой размазала воду. Хрюндель успел дважды цапнуть её за икру, Айсик — трижды поднырнуть под ногу так, что она один раз чуть не раздавила его и два раза чуть не грохнулась сама.

Зашумел фен, и одновременно забулькала кофеварка.

Через пять минут мама с сыном сидели за кухонным столом и ковыряли вилками яичницу. Хрюндель и Айсик чавкали у своих мисок.

— Не могу есть, — сказал сын. — Хочу жрать, но не лезет. Не блевануть бы.

— Понимаю. Может, в аэропорту что-то сожрём.

— Жаба душит.

— Плевать на жабу. И в Стамбуле обязательно поешь. Не знаю, успеешь ли в Барселоне поесть, перед поездом. Ну, может, бутер в дорогу купишь.

— Разберусь. Кофе топ. Что ты туда положила?

— Корицу, имбирь, кардамон.

— Класс. Надо запомнить.

— Может, тебе с собой кофеварку дать?

— Нафиг, не влезет уже.

Они доели и пошли в комнату сына.

— Так. Ещё раз. Что ты мог забыть?

— Айсик считает, что я его забыл.

Айсик сидел в фиолетовом чемодане на тёмно-серой флисовой толстовке и щедро сдабривал её белой и лёгкой, как тополиный пух, шерстью.

— Так, — сказала мама. — Таблетки?

— Да.

— Рецепт?

— Да.

— Загран, карта, зарядник, пауэрбанк?

— Это всё в рюкзаке. Давай-ка взвесим.

Мама притащила из своей комнаты круглые стеклянные напольные весы, пыльные и с отпечатками пяток и пальцев ног.

Сын встал на весы.

— Н-да. Булочки, — сказал он.

Мама дала ему рюкзак.

— Девять девятьсот.

— Йе-е-е!

— Теперь чемоданы?

— Давай.

Мама аккуратно высадила Айсика из фиолетового чемодана и не без труда закрыла его.

— Девятнадцать девятьсот. Какие мы точные.

Сын поставил на пол фиолетовый чемодан и взял серый.

— Двадцать двести! Блин!

— Давай что-нибудь переложим. Или выложим. Или давай в аэропорту взвесим, и уже там переложим, если будет перевес.

— Можно и так.

— Но давай ещё раз посмотрим, не забыли ли чего.

Они открыли оба чемодана и принялись тупо смотреть в них, как в ленту соцсети. В фиолетовый чемодан тут же влез Айсик, в серый — Хрюндель.

— Мы везём контрабанду, мы везём контраба-анду-у! — запел сын низким красивым голосом, заметно фальшивя.

— Контрабанда котов! Для беспокойных сердец! — заголосила мама.

Тут же раздался яростный стук по батарее.

— Буду скучать по Позднякову! — сказал сын.

— Тоже хочу по нему скучать.

Мама и сын посмотрели друг на друга, помолчали.

— Шнур от ноутбука?

— Ща посмотрю.

Сын полез в рюкзак.

— Шнур есть. Мышь есть. Наушники есть. Беспроводные тоже есть.

— Папка с доками?

— Вот, — сын показал торчащий из рюкзака угол розовой пластиковой папки. — Всё равно ощущение, что что-то забыл.

— Ну, ноут, телефон, паспорт, карточки, зарядник. Остальное можно купить. А ещё: все говорят, надо взять что-то памятное из дома, можно даже бесполезное. Может, игрушку из детства? Машинку?

— Давай я бейби Йоду возьму, которого мне Дима подарил, он лёгкий.

Мама принесла пластмассового Йоду с огромной головой и крошечным тельцем. Сын завернул его в толстовку из фиолетового чемодана.

— Сколько времени? — спросил он.

— 23:15.

— Надо минут тридцать потупить в телефон, и можно одеваться. Нервы пошли.

— Ну ещё бы.

Они разошлись по комнатам. Хрюндель и Айсик пришли к сыну. Один лёг в ногах, второй — на живот.

— Таймер запустить? — крикнула мама.

— Я запустил!

Полчаса тишины и изредка пересылаемых друг другу мемов.

Заорал таймер.

— Так, всё! Надеваем штаны! — голос сына был нарочито бодр.

Они забегали, хватая джинсы, худи, носки, телефоны.

— Айсик, зараза! Однажды тебе отдавят голову!

— Мя-а-а-а!

И вот они стоят у входной двери в куртках, ботинках, шапках. Сын уже нацепил поясную сумку и надел рюкзак. Два огромных чемодана закрыты.

— Ещё раз. Паспорт, карточка, зарядники.

— Да, — отвечает сын. И тут же поёт:

«Мы проверили снасти, давай,

Давай присядем на счастье!»

— Присядем, а потом вызову такси, — говорит мама.

Они садятся: сын на икейский табурет со ступенькой, мама на пуфик. Молчат пару минут.

— Всё! — восклицает мама, вскакивая.

Сын тоже встаёт.

— Принеси пушистых, — говорит он как будто не совсем своим голосом.

Мама приносит Айсика, и сын берёт его на руки. Мама приносит Хрюнделя. Сын берёт его другой рукой и тоже прижимает к себе, утыкается лицом в нежную пушистую кремовую шерсть Айсика и в гладкую блестящую чёрную шерсть Хрюнделя. Хрюндель тихонько говорит: «Вяк».

— Такси? — спрашивает мама.

— Да, пора, — сдавленно отвечает сын сквозь шерсть. — Лучше в аэропорту подождать.

— Через семь минут подъедет белый Kia Rio, водитель Илхомжон.

Они выходят и запирают за собой дверь.