Проводница Верочка видела сладостный сон, в котором Шерлок Холмс с лицом Бенедикта Камбербэтча предлагал ей руку и сердце — рука, к слову, была бывшего Верочкиного парня, а сердце — той мегеры, с которой он изменил — когда в дверь купе проводников тихонько, но настойчиво поскреблись.

Верочка приоткрыла один глаз и покосилась на будильник. Уже три часа, как поезд выехал из Калининграда. Бельё роздано, пассажиры мирно сопят на своих местах, бойлер заряжен на полную — кому что могло понадобиться посреди ночи?

В дверь поскреблись ещё раз — теперь требовательно и недовольно. Именно так скрёбся по утрам Верочкин кот Гермоген, требуя завтрака. Следующим этапом — возмущение и негодование — была лужа в тапке. Конечно, в купейном вагоне публика более воспитана, но…

Верочка вздохнула и пошлёпала открывать полуночному гостю.

Сдвинула дверь и тихонько ойкнула.

В коридоре, едва доставая ей до пояса, стояло что-то, весьма напоминающее серый, туго набитый мешок из-под мусора. Если бы у мусорных мешков были короткие пухлые ручки, большие чёрные печальные глаза и кокетливый розово-зелёный галстук, повязанный полувиндзором.

— Прашу пращэния, — вежливо и почему-то с грузинским акцентом промолвило существо. — Мнэ бы хателос знать, кагда мы прибудэм во Вла-ди-вос-ток, — последнее слово оно произнесло особенно тщательно, по слогам.

— Двадцать пятого мая в девятнадцать тридцать, — на автомате пискнула Верочка.

— Пэчально, — понурилось существо. Выглядело это так, словно оно слегка подрастеклось по полу. — Я думал, чта это будэт быстрэе. Вы панимаэтэ, я прэадалэл Млэчный Пут за нэдэлю, а оказываэтся, что ехат из Ка-ли-нин-гра-да во Вла-ди-вос-ток тоже нэдэлю. В высшэй стэпэни пэчально… И скучно!

— Да! — согласилась Верочка, присматриваясь к галстуку. Она никогда не умела завязывать полувиндзор.

Из коридора послышались поспешные шаги, и за спиной существа возник взъерошенный длинноносый парень в клетчатой рубашке навыпуск.

— Профессор, — прошипел он. — Ну я же вас просил! Вы же понимаете, что в вашей ситуации вам не стоит никому попадаться на глаза!

— В какой ситуации? — пробормотала Верочка.

— Инкогнито, — взглянуло на неё существо. — Я путэшэствую инкогнито.

— Ааа, — протянула Верочка и предложила: — Чайку?

* * *

— А почему такой акцент? — спросила Верочка через час, когда они выпили уже по три стакана чая, а гость научил её десяти галстучным узлам, неизвестным на Земле. Один, как показалось ей, частично уходил куда-то в надпространство.

— Профессор изучал русский язык по фильму «Мимино», — пояснил клетчатый Славик. — Извините нас. Он хотел какой-нибудь местной экзотики, ну и я подумал, что…

— Тётя проводница, — в щель приоткрытой двери протиснулась вымазанная шоколадом пухлощёкая мальчишеская мордашка. — Там спрашивают, когда мы приедем во Владипустой.

— Во Владивосток, — поправила Верочка. — Двадцать пятого мая в де… Кстати, а где профессор? — вдруг спохватилась она, упёршись взглядом в дребезжащий о подстаканник пустой стакан.

Мальчишку напоили чаем, выдали шоколадок, чтобы хватило до самого Владивостока, и строго-настрого запретили кому-то рассказывать о профессоре. Нет, совсем-совсем никому. Нет, даже маме нельзя. Дедушке потом можно. Но сейчас — никому.

Выуженный в тамбуре профессор тоскливо глядел в окно и завязывал-развязывал галстук. Верочке казалось, что он так передаёт сигналы далёким сородичам: «Никогда, никогда не езжайте поездом «Калининград-Владивосток». Окочуритесь от скуки».

А потом он снова сбежал.

* * *

К Екатеринбургу деятельный профессор перезнакомился со всем вагоном и тайком выехал на кавказской овчарке в соседний плацкарт. Там он напугал трёх дембелей, которые решили, что к ним пришла слегка деформированная белочка; очаровал младенца, который до этого, не прерываясь, ревел три часа; и был выкраден цыганами.

За цыганами потом гнались по всему перрону, сопровождаемые процессией торговок пирожками. В поезд вернулись с профессором на закорках и тремя ящиками снеди.

* * *

К Омску уже весь поезд выучил сложное имя неугомонного попутчика — Дулебокрягузовесенробекрококотш, но предпочитали называть его по-свойски: Дуля. Заодно и научили крутить это самое. Дули из семи пальцев получались впечатляющие.

* * *

В Иркутск Дуля въехал на крыше поезда, распевая с начальником состава русские народные песни. Славик жарил шашлыки, Верочка защищала мясо от кавказской овчарки и думала, что жизнь, кажется, удалась.

* * *

Провожали профессора со Славиком во Владивостоке всем поездом. На перроне встречающие с удивлением наблюдали, как к серому, набитому до отказа, мусорному пакету люди совершают в высшей степени экзальтированное паломничество: обнимают, целуют, тычут в него дули и пожимают складочки. А рядом, не обращая ни на кого внимания, целовались парень в клетчатой рубахе и молоденькая проводница.

* * *

— Ну как, долгий путь-то оказался? — спросил дедушка, взъерошив волосы пухлощёкому Мишке.

— Неа, — сказал тот, жуя шоколадку. — Ваще не заметил. Деда, я ща тебе что расскажу!