Пока Женя протягивает руку к синеющему пузырящемуся морю, Жека пересыпает золотистую горсть песка пластиковой лопаткой из ямки поменьше в ямку побольше.

На берегу идёт перестройка башенок-конусов, Жека обустраивает ров, по которому тонкая струйка солёной воды будет добираться до строения и помогать обитающим в замке ракушкам, бутылочным крышкам и деревянным палочкам от мороженого. Мама, обмахиваясь книжкой с большим нарисованным жуком на обложке, лениво разливается в улыбке: Жека, молодчина, каков за́мок, просто чу-у-удо!

В море идёт борьба, Женя ловит волну за волной, с каждым разом прилив сильнее, вода мягче и слаще, Папины руки крепче, он держит Женю за плечи и помогает устоять на ногах, сплёвывает попавшую в рот воду и хохочет: Женя, как славно, а, как славно!

* * *

Женя сидит на резиновом коврике с нарисованными дельфинами, тянется к полу. Пластилиновые кости превращаются в сплошную линию, продолжение горизонта, глаза сжимаются, мозоль под большим пальцем трескается. Анна Игоревна хлопает раз, хлопает два, Женя перекатывается и встаёт в мостик. В перевёрнутом миренаоборот видно Папу — .иматнемсидолпа ястеавырзв апаП !ещав тёлу ун, янеЖ

Жека показывает код девочке с пункта выдачи, девочка уходит в тёмное бесконечное помещение, приносит две коробки, будете ли проверять да буду спасибо проверено беру, две коробки маленькие, тяжёлые, неудобные. Жека грузит их в багажник машины, садится рядом с Мамой на переднее. Мама выкручивает радио потише. Жека, материалы за-а-амечательные, в этот раз возьмёшь гран-при!

* * *

Женя и Жека сидят напротив Папы и Мамы.

Папа вдувает остатки молочного коктейля, что-то хрустит в его трубочке, что-то надламывается в его глазах. В общем, да, мы так решили.

Мама пожимает плечами, смотрит на барное меню. Да, так будет проще.

* * *

Женя публикует три фотографии с награждения и одну фотографию с Папой и Анной Сергеевной на фоне училища. Подписывает коротко — спасибо за прекрасные годы учёбы! — и добавляет в конце зелёное сердечко и золотую медаль. Жекин лайк двадцать третий, Мама в социальных сетях не сидит.

Жеке приходится разделить пост на две части, потому что по символам не помещается. В первой описан концепт, во второй — итоговый вариант работы и имена подрядчиков, взявшихся за реализацию. Фотография — гигантская стопка листов с чертежами, хаотично разбросанная по полу студии. Функция ставить лайки отключена.

* * *

Женя режет свадебный торт, Женю режут вспышки. Огромный зал для торжеств кажется морем, а незаканчивающиеся гости — волнами. Волны прибывают, убывают, качаются, горячеют, но они не такие сладкие, как тогда, на море. Волны кислые и вяжущие, как неправильная хурма. Женя оглядывается, видит Папу и Анну Сергеевну, Анна Сергеевна гладит Папино плечо, Папа поднимает хрустальный бокал, выкрикивает: За молодых!

Жека снимает оранжевую каску на ходу к парковке, вытирает с шеи пот и облизывается. Вокруг больших конусных башенок вырастают строительные краны, башенки обклеивают плотным стеклом, на башенках пишут цифры и аренда-помещений или скоро-открытие. Мама отправляет по почте коробку конфет с подписью: Поздравляю, молодец!!!

* * *

Женя снимает кольцо и оставляет его на краю тумбочки рядом с распечатанными фотографиями. Папа звонит, Женя сбрасывает, Папа звонит, Женя сбрасывает, Папа пишет, Женя не читает. Женя выходит из дома с маленькой ручной кладью, настраивает навигатор на гостиницу и включает радио. По радио уай ду ю онли кол ми уэн ю хай длится две минуты, потом прерывается звонком с неизвестного номера. Женя сбрасывает.

Номер звонит ещё раз.

— Пап, давай потом поговорим, а.

— Это не Папа, Жень. Это я.

Ты? Я.

* * *

У жилого комплекса красивое название, прописанное в навигаторах, но Жека продолжает называть конусы конусами. Лоджии тут с французскими окнами и подогреваемым полом, только люстра до сих пор не куплена, чёрный провод торчит из дырки в натяжном потолке, криво наклоняясь влево.

— И давно квартира куплена?

— Да лет пять уже как. Но ремонт всё никак не доделаю, то то, то сё. Ну и, конечно, сложно в одиночку такое пространство заполнять.

— А у тебя, ну... нет никого?

Женя утопает, красный цвет пледа с плеч переходит на шею и лицо. зачемзадаватьтакиетупыевопросы? Но Женя ничего не знает о Жеке, хотя в паспорте они всё ещё делят фамилию, отчество и даже имя, а в зеркале делят отражение на двоих: две половинки айсберга, диоскуры, рассечённые холодным мощным потоком воды. Пропа́сть и захлебнуться.

— Здесь всегда есть место для тебя, знаешь?

Жека подразумевает квартиру. Или сердце. Или ещё какое-нибудь пространство, в которое айсберги могут не поместиться, но Женя — может.