Можно было подождать до десяти, когда от кемпинга к городу отходила моторка. Но тогда сюрприз оказался бы испорчен.

Андрей шёл по извилистому пляжу, вдыхая запахи йода, соли и сосновой смолы. Ступни скользили на холодной гальке, между зубами камней застряли длинные жгуты водорослей. Справа нависали поросшие лесом утёсы, далёкий мыс растворялся в утренней дымке. Крохотным муравьём полз к горизонту танкер. Над полуостровом поднималось солнце. Бухта выходила на запад, поэтому берег оставался в тени, а вот на море, таком спокойном и тихом, была отчётливо видна граница между освещённой и неосвещённой частью. Вторая казалась тёмной и глубокой, полной затонувших кораблей и ненайденных кладов.

Город возвышался над пристанью, разнокалиберные суда лепились к причалу. Андрей поднялся по бетонной лестнице. Вверх-вниз по узким улицам и сонным дворам, мимо провисших верёвок с бельём, мимо ленивых сытых собак, не желающих даже облаять незнакомца, — вот и рынок. У фуры с арбузами уже собралась небольшая очередь. Кто-то простукивал ягоды, кто-то больше доверял глазам, разыскивая спелые по жёлтому пятну и сухому хвостику. Андрей взвесил в руках большой, слегка продолговатый плод с яркими узкими полосками, щёлкнул по нему пальцем. Арбуз отозвался приглушённым звоном.

Обратный путь показался длиннее. Пакет оттягивал руки, приходилось перекладывать его то в левую, то в правую. Солнце пекло затылок. Андрей распустил волосы, чтобы прикрыть шею, но так было только жарче, ветер бросал пряди в глаза и в рот, камни норовили подставить подножку.

Он подошёл к кемпингу. Наверху, возле палаток, что-то оживлённо обсуждали:

— ...какие пожелания? — спросил, кажется, Миха.

— Арбуз! — отозвался женский голос, и Андрея пробрал озноб, сердце подскочило к горлу.

Полина.

— Принято, а что ещё?

Он ускорил шаг, галька зашуршала под ногами. Из-за поворота выросли ряды разноцветных тентов.

— Арбуз можно не брать, — задыхаясь, сказал он. — Я с утра сходил в город, купил.

— Ого!

— Ну ты бешеный, конечно!

— Так, а чего мы ждём, давайте его резать!

— Андрюху?

— Да арбуз же!

Полина рассмеялась — будто ветер прошелестел подвесными колокольчиками. От пальцев к локтям побежали мурашки. Андрей достал арбуз из пакета, поставил на круглый пластиковый столик под навесом.

Ему протянули нож. Андрей примерился и срезал верхушку — ровно по границе между коркой и началом розовой мякоти. Перевернул арбуз, чтобы он стоял ровно. Двигая ножом от себя, снял неровный круг, разделил его на треугольные секторы. Мякоть хрустела под лезвием, сок стекал по полосатым бокам.

Полина по-детски собрала длинную чёлку на макушке. Взяв свой треугольник, пальцами отломила вершину — тонкую, почти прозрачную. Пёстрая косточка выпала на стол. Прожевав первый, самый сладкий кусок из сердцевины, Полина продолжила есть уже от ломтя, оставляя узкую розовую полоску перед белым. Миха ел жадно, догрызаясь почти до зелёного, сплёвывая косточки в кулак.

Когда все, кроме Андрея и Полины, разошлись, к столу прилетели две осы — жужжать и ползать от одной липкой лужицы к другой, неохотно шевеля крыльями. Андрей заметил на щеке Полины след от арбузного сока, красный с мелкими точками-кристаллами. Протянул руку, чтобы стереть, наткнулся на её взгляд.

— Ты чего?

— У тебя на щеке... — он показал, где.

— А, спасибо, — она потёрла чистую половину лица.

Андрей улыбнулся.

— Я не зеркало.

— А-а, — она опять рассмеялась-прозвенела, вытерлась ладонью, лизнула угол между большим и указательным пальцем.

Отчего-то стало трудно дышать.

— Полина.

— Да? — она посмотрела ему в глаза.

Андрей резко выдохнул:

— Можно с тобой поговорить?

Полина приподняла брови.

— Сейчас?

— Нет, — он запнулся, — то есть необязательно. Можно вечером.

— Хорошо, давай. Часов в восемь здесь же?

Он кивнул.

Вечером Андрей вернулся к столику. Сладкие пятна высохли и блестели, по сброшенным на землю коркам суетливо бегали муравьи. Внизу вздыхало невидимое море. По тропе прошла незнакомая девушка с серьёзным лицом.

Когда стемнело, он стряхнул муравьёв и собрал корки в пакет.